Мрак в конце тоннеля

Нет здесь такого понятия, как «мы»! Есть только толпа! Где каждый сам за себя! И никто за тебя не подпишется… А если ты такой борзый, давай, выходи, я тебе покажу, кто круче!

Я действительно готов был наброситься на «моряка» с кулаками, и он это почувствовал. Выглядел он, в общем-то, внушительно, но все-таки дрогнул под моим, пока еще только психическим натиском.

– Э-э, мужики! Это беспредел!

Он обращался за помощью к толпе, но никто не вызвался помочь ему. Но и сдаваться он не хотел.

– Да ты хоть знаешь, кто я такой?

– Ну и кто ты такой?

– Да у меня заводы свои, понял! Да у меня такие связи!.

– Руины у тебя свои! И связи твои ядерным грибком накрылись! Нет у тебя ничего, понял! Ты теперь сам по себе… Все мы теперь сами по себе! И писец нам, если все здесь будет решать грубая животная сила. Мы люди, а не животные! – раскатывая рукава на куртке, ревел я. – Животное внутри каждого из нас, но мы должны держать его в узде. Иначе мы сами себя затопчем! Людьми надо оставаться! И жить по-людски!.

Я так резко повернулся к Болгарову, что тот невольно вздрогнул.

– Ты отвечаешь за каждую банку с тушенкой, за каждый пакетик с джемом, за каждый кусочек сахара! И если хоть грамм скрысишь, будешь иметь дело со всеми нами. Ты меня понял?

– Да нет, нет, все в порядке будет. Я для того здесь поставлен…

– Для чего ты здесь поставлен? – перебил его я. – Для того, чтобы за порядком следить? Так почему тут у тебя беспредел творится? Почему санчасть разнесли?.

Я снова обратился к толпе. Мужики смотрели на меня хмуро, исподлобья, но никто не пытался перечить. Похоже, я смог произвести на них угнетающее впечатление, как это делает матерый волк, подчиняя себе молодых, но уже злых подъярков из своей стаи.

– Я не знаю, кто там что брал, но через час я прихожу в медпункт и смотрю, все ли там на месте. Бинты там должны быть, мази, таблетки. Если ничего не найду, начну разбор полетов.

– По какому праву? – с кривой ухмылкой на губах, но все-таки недостаточно смело спросил мужик в натовском комбинезоне.

Голова у него бритая, лоб широкий, челюсть еще шире; черты лица грубые, асимметричные, взгляд хищный, загребущий.

– А по праву представителя закона!

Я уже год как уволился из органов, но служебное удостоверение до сих пор при мне. «Забыл» сдать его в отдел кадров, когда уходил.