Хуже не будет

– Или ты думал, он за спасибо работает? – пренебрежительно хмыкнул Нос.

– Значит, я тебе должен, – с унылым видом рассудил Кирилл.

– Смотри, какой догадливый… Ты не мне должен, а братве. Это наши общие деньги.

Кирилл знал, что Нос имеет какие-то дела с Прокурором, с крутым бандитским авторитетом, но, чем именно он с ним связан, мог только догадываться. И ребята молчали, потому что Кирилл не был посвящен. Но сейчас все изменилось, и он должен был узнать тайну.

– Я могу их отработать? – спросил он.

– Лешка, мне становится страшно, – фыркнул Нос. – Мускат умнеет на глазах.

– Вот и я думаю, как бы он тебя не обскакал, – затуманенно улыбнулась она.

– Скакалка у него еще не отросла.

– Ну, он у нас еще молоденький… Сколько тебе, Мускат, пятнадцать? – Лешка неторопливо, мягким шагом обошла Кирилла по кругу, пальцами коснувшись его плеча.

– Мне хватает.

– И бегаешь ты хорошо… Значит, есть чем отработать.

– А можно вола не водить, – поморщился Кирилл. – Что делать-то надо?

– Наркоту по точкам разносить, – резко сказал Нос, пристально глядя на него.

Кирилл угнетенно кивнул. Так он и знал, что без наркоты не обойдется. И ребята меж собой о ней нет-нет да скажут, да и Прокурор, говорят, на этом живет.

– Что, не нравится? – внимательно посмотрела на него Лешка.

– А у меня что, есть выбор?

– Нет.

– Тогда я в доле.

У него действительно не было выбора. Ведь он не просто хотел стать своим в банде, он жил этим, без устали тренируясь в паркуре.

– Ничего другого мы от тебя и не ожидали, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала Лешка.

И Кирилл почувствовал, как нарисованные крылья распахиваются за спиной. Гордость за себя переполняла его.

– Учти, дело опасное, – с важным видом изрек Нос. – И, можно сказать, новое для нас… Менты зверствуют, куда ни сунься, засады везде.

– Как два пальца, – с пренебрежением к надвигающейся опасности ответил Кирилл.

– Тогда респект… А деньги реальные, можешь не сомневаться. За пару недель свой долг отработаешь…

Кирилл задумался. Если за две недели он сможет заработать четыре «трубы», то за месяц – восемь или даже девять. А у него мать больная, ей лекарства нужны.