Грязная жизнь

Короче!

– Короче, я тебе «штуку» баксов отстегну. Ну, как бы за моральный ущерб. Я бы и больше дал, но извини, брат, не могу.

Ход мысли у Лишая правильный, Мирону даже понравился. В натуре, он за него, за Горюна и Мультика зону топтал, и ничего с этого не имеет.

– Пять «штук» баксов с тебя в самый раз бы скачать, – в раздумье бросил он. – Но ладно, если, в натуре, не можешь, давай «штуку».

Вообще-то Лишай и на хрен мог бы его послать, а не тысячу долларов предложить. Ведь он сейчас в силе, серьезная команда за ним.

«Зеленый» «кусок» был у Лишая в наличии. Прямо за столом он вынул из кармана десять стодолларовых купюр, свернутых в жгут и перетянутых тонкой резинкой.

– Держи! Это я у шефа своего спецом занял.

И, конечно же, растрепался, что кореш с зоны откинулся. Мол, за него, за Лишая, у хозяина гостил. Компенсация, дескать, ему за это причитается. Смотрите, мол, братки, какой я понятливый, не «крыса» там какая-то.

Что ж, дураком Лишая не назовешь.

Мирон пересчитал купюры и небрежно сунул их в карман.

– А за «поляну» я сам расплачусь, – добавил Лишай. – И за соску Машеньку.

– А чо, она тоже по прейскуранту, как в меню, проходит? – расхохотался Мирон.

– Ну как же, чисто двадцать баксов за палку. Половина ей, половина Данилычу. Но я-то вдвое меньше отстегну.

– Это уже твои проблемы. Кстати, как там Горюн и Мультик?

– О, Мультик у нас теперь вроде как настоящий мультик, – покривился Лишай.

– Не понял.

– Если на наши, деревянные «лимоны», то он мультимиллионер. Уже пять лет как в бизнесе. Там купит, там продаст, потом на валюту конкретно сел и раскрутился, обормот. От армии отмазался, не то что я. Щас у него фирма своя в Москве. Крутой босс, на сраной козе к нему не подъедешь. На нефти он крепко сидит.

– Это интересно…

И в самом деле интересно. Особенно если учесть, что Мультик перед ним в долгу.

– Каз-зел он, – сплюнул Лишай. – Встретились мы с ним, так он, представляешь, меня даже не узнал.

– Заржавел, в натуре. А Горюн?

– А Горюн горюет. – Юрке нравилось играть словами. – Его ж через год после тебя менты замели, хату он чью-то вроде как выставил. Слушай, он ведь тоже совсем недавно откинулся. Совсем плохой.

– Чего?

– На иглу плотно засел.

Горюн, двухметровый увалень с квадратным лицом, раньше «шмалью» баловался.