Дочь авторитета

Захар в шлеме и очках сидел в люльке и спокойно смотрел на входные двери, не рискуя быть узнанным.

Рыжий тип вышел из редакции ровно в шесть вечера и сел в свою тачку. Захар позволил ему отъехать, затем завел мотоцикл и спокойно нагнал его.

Корреспондент жил на южной окраине города. В конце пути его машина скрылась в воротах гаражного кооператива. Захар лишь улыбнулся, останавливая мотоцикл. Место здесь было достаточно глухое. Чуть в стороне высился жилой массив, к которому вели дорога и тропинка, тянувшаяся между троллейбусным депо и автосервисом.

Золотарев свернул на тропку. Там Захар его и нагнал.

– Гоп-стоп!

Рыжий остановился, дернулся как ужаленный, развернулся, взбудораженно глянул на Захара, вынул из кармана нож-«бабочку» и раскрыл его.

– Ух ты!

– Уйди!

– Ага, сейчас! – Захар вытянул руку.

В ладони у него лежал кнопочный нож, но лезвие было спрятано.

– Знаешь, почему я не раскрываю перо? – с хищным оскалом спросил он.

– Я сказал, пошел отсюда! – Рыжий водил ножом из стороны в сторону, но Байкалов чувствовал, что никакого опыта в этом деле у него нет.

Хотя полоснуть он мог. Случайно. Если подставиться.

– Ты баклан! Поэтому можешь махать крыльями сколько угодно. А я человек реальный, если открою нож, то мне придется тебя порезать. – Захар давил противника взглядом, неторопливо приближался к нему. – Так что спрячь нож. Давай поговорим.

– Пошел вон! – Рыжий продолжал рассекать воздух острием ножа.

При этом его колотило изнутри, и рука подрагивала.

– Брось пику! – гаркнул Захар.

Золотарев дернулся так, как будто в дерьмо наступил. Нож вывалился из его руки. Он по глупости наклонился за ним. Тут Захар и ударил его ногой в лицо, которое тот подставил.

Корреспондент отскочил в сторону, закрыл физиономию руками. Но пальцы он развел, чтобы можно было наблюдать за Захаром.

– Я с тобой нормально хотел поговорить, а ты заточкой машешь. Нехорошо это. – Захар держал свой нож так, как будто собирался его раскрыть.

– Что тебе нужно?

– Наконец-то нормальный вопрос.

– Какую статью?

– Про мою сестру. Про Горошина.

– Никто! – Золотарев распахнул глаза, как будто это могло убедить Захара в его искренности, и развел руки в стороны, раскрыв лицо.

– Посыхов сам к тебе подходил? Или кто-то из его людей?

– Не понимаю, о чем разговор.

Захар выщелкнул лезвие, и Золотарев дернулся так, как будто облегчился в штаны.

– Кто?

– Подходил человек, – пролепетал журналист.