Черное правосудие

– Что такое? – Толик почувствовал неладное.

– Там, – еле выдавила она и рукой показала куда-то в глубь квартиры.

Толик обошел ее и двинулся в зал. Она пошла за ним.

На крюке вместо люстры висел Олег. Толику стало не по себе, но он нашел в себе силы подойти к висельнику, взять его за руку. Рука холодная – все, не жилец он на этом свете. Ну какого хрена он в петлю полез?..

– Это я во всем виновата, – услышал он за спиной голос Марины.

Она невидяще смотрела на покойного мужа. Глаза ее безумно блестели.

– В чем ты виновата?

– Фюрер жениться на мне хочет. Я не хотела, чтобы он меня изнасиловал. Поэтому я согласилась, – на одной ровной интонации проговорила она. – Вот, значит, как он избавился от Олега.

Она замолчала, села на диван и превратилась в каменное изваяние.

– Ты думаешь, это Фюрер?

Схитрила, называется. Неужели Фюрер всерьез решил жениться на ней? А почему бы и нет?

Марина молчала.

– Ну, сука! – обращая свой гнев к Фюреру, сжал кулаки Толик. – Я его, падлу, своими руками…

В это время во дворе прозвучали два выстрела.

Это мог стрелять Максим. У него «макар» без глушителя. А зря.

– Ты сиди здесь! – срываясь с места, велел Толик.

Марина даже ухом не повела.

– Я щас. Если через час не вернусь, вызывай милицию, расскажи все как есть.

Последние слова он договаривал, уже закрывая за собой дверь. Слышала его Марина или нет?..

– Ублюдки, бля! – орал Фюрер, хлобыстая охранников по щекам. – Че, бля, в штаны навалили? Ни одного козла не загасили!

Не, в натуре, целый танк к дому подкатил.

Ублюдок из него вылез, решетку сорвал, окно выдавил. Потом в комнату залез, Марину с собой забрал. Да его раз сто за это время можно было пристрелить. А у этих козлов очко сыграло. Танк, видите ли, с пулеметом. Одному козлу даже ухо пулей обожгло. Лучше бы ему яйца в клочья разнесло! Впрочем, и он сам был не на высоте, выскочил из дому и дал деру. Хорошо хоть вовремя остановился.

Охранники, два мордоворота в кожаных куртках, молчали.

А что они еще могут сказать?

Теперь, когда танк исчез из виду, Фюрер мог соображать спокойно. Куда могли увезти Марину? Скорее всего домой, к мужу. А мужа уже нет, его Мурзила с Лабазом под суицид сработали, повесился, мол, горемыка.

Минут через пятнадцать к дому подъехал «БМВ». Боровик и Мюллер подкатили. Две первые скрипки в его криминальном оркестре.

– Че такое? – спросили они, подходя к Фюреру.

Вот на кого вся его надежда.