Непрощенные

Дороги пусты, ни торговых обозов, ни крестьян, которые спешат в город на ярмарку или довольные возвращаются с покупками, зная, что ребятня обрадуется леденцам. Лишь колья на обочине, да насаженные на них обезглавленные трупы. Иссохшие, потемневшие, таких даже вороны не клюют. Кружат в небе, истошно каркают, но не трогают мертвечину. Ворон – птица умная, жрать проклятых не станет.

Запряженная гнедой кобылой повозка тянулась по дороге, оставляя позади клубы пыли. Я ехал впереди на вороном мерине. Клирики Витор и Михаэль держались рядом, по обыкновению молчаливые и угрюмые, что я ценил.

Близнецы не пустословили, предпочитая заниматься делом, а свое дело они знали хорошо, будь то пытки или же сражение против нечистой силы.

Так же с нами путешествовал презабавнейший персонаж, некто Гюго – круглолицый добродушный толстяк. Он смыслил во врачевании, и сильно любил вино. Большой бурдюк (с которым он не расставался, даже если слезал с повозки, чтобы обмочить кусты) был всегда полон. Странное дело, ведь Гюго хлебал из него постоянно! На мой вопрос, почему вино не заканчивается, толстяк с усмешкой пояснил, что ласково обнимает бурдюк, на что тот отвечает добром и преобразует воду в вино.

Что ж, пускай так. Однако я подозревал, что Гюго умудрился погрузить в повозку бочку красного бургундского под видом лечебных снадобий.

Экзорцист Николас правил повозкой и изредка перекидывался фразами с Гюго. Николас поступил в наш отряд два года назад, и сперва вызвал мое недовольство недостаточной жестокостью в работе.

Не спорю, милосердие – благодетель. Но когда ты служишь Инквизиции, то лучше вырежи себе сердце, и позаботься о том, чтобы сострадание не успело пустить корни в твою душу. Николаса мы переломили, он стал одним из нас. Одним из церберов кардинала.

А вот Гюго не наш. Монах прибился к нам в отряд перед самым отъездом по рекомендации и настоянию эпископа.

– Не упрямься, Арон, – сказал тогда эпископ. – Гюго станет вам полезен, учитывая твои методы работы.

– Не думаю, что от лекаря будет толк. Витор и Михаэль кое-что смыслят в анатомии, уж если они в состоянии отрезать людям части тела, то и заштопать рану смогут. Я и сам могу, полевой медицине обучен. А от чумы лекари все равно не спасут. Только Господь.

– Там, куда вы направляетесь, все намного сложнее, вы столкнетесь с тем, чего прежде не видели. Если кардинал прав, и во Флоренции вот-вот вспыхнет новый пролом в Бездну, то кто-то должен обо всем доложить.