На край света

А мово согласия отпустить вас нету.

Челобитчики молча поклонились и вышли. На площади казаки окружили своих посланцев. Раньше чем они открыли рты, все уже поняли, каков ответ воеводы.

– Пущай тогда государево жалованье сполна нам выдаст! – закричал Пашка Кокоулин. – Куда половину нашего жалованья девал?

– Он нас лишь батогами сполна жалует!

– Государеву службу ставит[32 - Ставит – тормозит, препятствует выполнению.], – произнес молчавший доселе Иван Пуляев. – Глядит вдоль, а живет поперек.

– Залил себе за шкуру сала!

– Разбойниками нас называет да ворами! А каки мы воры да разбойники? – кричал Кокоулин.

– Воеводу! Пусть воевода сам выйдет!

– Воеводу! – гаркнули пятьдесят дюжих глоток.

Воевода Василий Никитич Пушкин вышел на крыльцо. На его толстом лице выступили багровые пятна.

– Что за шум у мово крыльца? Ну, ты, – обратился, он к Василию Бугру. – Отвечай! Что здесь за воровство?[33 - В XVII веке воровством называли измену, преступление против государства.

– Воровства здесь нету, боярин, – отвечал Бугор. – А служилые люди бьют челом великому государю и просят тебя, боярин, выдать им сполна государево жалованье за два года.

– Жалованье? По второму разу хотите его получать? Выдано вам жалованье.

– Не гневи бога, боярин, – сказал Степан Борисов. – Сам знаешь, только половину получили служилые люди, а вторую половину тебе да твоим товарищам по домам разнесли.

– Ах ты, вор! – вне себя от бешенства крикнул Пушкин.

Из ворот воеводского дома и съезжей избы, стоявшей рядом, вышли две полусотни казаков. Большинство их прибыло из Москвы и Енисейска вместе с Пушкиным. Другая часть была из числа зажиточных, устроенных домами, семейных казаков, на которых воевода мог положиться.

Оба отряда, вооруженные пищалями и бердышами, окружили бунтовавших казаков.

– Вязать зачинщиков! Вот этого и того, – показал воевода на Бугра и Борисова. – Всыпать им по полсотне батогов!

Василия Бугра и Степана Борисова быстро подтащили к деревянному помосту, стоявшему посредине площади, и оголили им спины.

Начали с Бугра. Его положили животом на тяжелую скамью. Всем известный палач Харитон Беляй взмахнул полуторааршиным батогом. Свистнул рассекаемый воздух – и на широкой спине Бугра возникла красная полоса. Когда казака отвязали, его спина была исполосована.

Настала очередь Степана Борисова. Казаки молча, стиснув зубы, стояли у помоста.

Сиял яркий, солнечный день.