Прόклятый город

Товар этот тут же выставлялся на прилавках на территории рынка, но уже совершенно по другой цене.

Созерцание этой картины тесного взаимодействия милиции с перекупщиками, «державшими» рыночные цены, не отвлекло меня от наблюдения за менялами. Клиентов у них оказалось довольно много: люди то и дело подходили и меняли доллары, марки и рубли на «купоновидные» карбованцы, и наоборот. Маржа, то есть курсовая разница, была либеральнее банковской, и меня осенило – банки должны платить налоги за валютные операции.

Глупо поэтому, всю валюту держать на официальном обмене, намного выгоднее работать через своих надёжных менял. Менялы налоги не платят. Решение было настолько простым, что я немного разозлился на себя за то что не нашёл его сразу и вчера менял марки в банке. Потом я успокоился, решив, что хорошая наука всегда стоит определённых денежных затрат.

По пути в универмаг я стал свидетелем ссоры двух рыночных торговок. Из-за совершеннейшего пустяка они принялись ругать и поносить друг друга отборной бранью, на жаргоне предместий, каждое слово которого источало аромат гниющего трупа дохлой собаки.

В универмаге рынка я с удивлением обнаружил, что телевизоров в наличие не имеется. Не только с дистанционным управлением, но и без оного тоже. Эра тотального дефицита продолжалась. Этот факт заслуживал быть занесенным в анналы памяти, и был занесен, так как при случае мог пригодиться.

Однако занесение факта в анналы к цели приобрести телевизор меня нисколько не приблизило.

Несколько огорчённый я вышел из универмага, но был остановлен воровато поглядывающим по сторонам субъектом:

– Слышь, мужик, тебе что, телик нужен?

По виду субъекта я сразу определил в нём профессионального и бескомпромиссного истребителя «зелёного змия».

Провинциальная манера всеобщего «тыканья» меня никогда не умиляла, а пролетарскую бесцеремонность в отношениях между людьми я всегда решительно осуждал. Но тип, возможно, мог помочь в приобретении нужного мне предмета, и я приступил к его обработке по давно апробированной схеме:

– А с чего это вы, милейший, решили, что я мужик? – глаза субъекта от этого вопроса несколько округлились, и он автоматически опустил взгляд на то место моих штанов, под которым крылось основное свидетельство принадлежности к мужскому полу.

Не давая ему опомниться, я продолжал процесс перевоспитания:

– У моего дедушки было больше двадцати тысяч душ крепостных и титул князя.