Прόклятый город

Обнаружив что-то не укладывающееся в рамки логики, европейцы тут же объединяются и дают отпор, причём, если уж что-то нелогичное сильно затрагивает их интересы, вспыхивают такие социальные протесты, по сравнению с которыми даже официальная коммунистическая версия Великой Октябрьской в Петрограде, кажется доброй сказкой и невинной шалостью. Они хорошо понимают, что цена свободы – это готовность к неожиданным сражениям, повсюду, в любое время, при любых обстоятельствах, готовность сражаться безрассудно и беспощадно, сражаться не на жизнь, а насмерть, не жалея при этом ни других, ни тем более себя.

Когда я, кипевший благородным гневом, шёл мимо очереди, один из кричавших, заглаживая свою вину, дал мне дельный совет:

– Эй, мужик, ты в поликлинике в окошко, где записывают на ренген, дай шоколадку и получишь справку сразу, без херни всякой. И беги обратно назад, я тебя впереди себя пропущу.

Время на то, чтобы поправлять его по поводу рентгена я тратить не стал.

Лёгкость и простота, с которой я получил справку, просто поразили меня – зачем тогда вообще требовать справку, если её с такой лёгкостью можно получить, даже не заходя в рентген-кабинет? Нормальная реакция сообщества человеческих существ на показуху и глупость верхов? Или зародыш системы общественных отношений по принципу «всё покупается, всё продаётся»? А, скорее всего, и то, и другое.

Занятый этими мыслями я благополучно сдал паспорт на прописку и, поблагодарив своего мудрого советчика за своевременную подсказку, отправился на рынок к менялам узнавать таинства курсовой разницы.

Пока я шёл на рынок, у меня крутилась мысль по поводу того, что в современном русском языке слово «голова» – женского рода и с этой точки зрения словосочетание «городской голова» звучит с грузинским акцентом, и плевать, что так сложилось исторически. «Председатель горсовета» и проще, и логичнее, и не вызывает никаких двояких толкований.

Менялы явно находились под чьей-то «крутой крышей», так как стражи порядка, уважительно поздоровавшись с ними за руку, тут же спешили на ловлю «нелегальных предпринимателей» – бабок и дедок, пришедших продать пучок укропа или петрушки вне территории рынка, чтобы не быть обобранными рыночным сбором.