Амнезия, или Фанера над Парижем

Я в шоке. Мария, внимательно смотревшая мне в лицо, поспешно добавляет:

– С вами все в порядке, просто жизнь вас достала.

– Откуда ты знаешь?

– Так подумала. Она многих достает…

– Ты что психолог?

– В общем, то да, но еще мы подрабатываем медсестрами, Вообще-то я народный целитель. Хочу получить лицензию.

– Что это?

– Лицензия?

– Да нет, народный целитель.

Мария неопределенно крутит головой. Она у нее аккуратная со светлыми, чуть волнистыми волосами.

– Ну, в общем-то, психолог, который в своей практике использует нетрадиционные методы.

– Какие?

– Да это сейчас неважно. Об этом потом.

– Мария! – вопит какой-то мужик из дальнего угла.

– Кого это?

– Меня, – смеется девушка.

– Ну да, конечно.

Мария снова смеется и наклоняется ко мне.

– Не берите в голову. Достоевский тоже не мог запомнить имя своей секретарши.

Она уходит. К моему сожалению. И даже панике. Без нее я чувствую себя улиткой

без панциря. Закрываю глаза, чтобы открыть их только когда она снова подойдет к моей кровати.

Приходит Мария не скоро. Кладет мне на грудь какую-то фотографию.

– Вот нашла одну в бумагах, – говорит она и испытывающе смотрит мне в глаза.

Я беру ее в руки. Это она, в купальнике, на краю бассейна. У нее необыкновенно красивая фигура. По нижней кромке фотографии крупными печатными буквами написано имя.

– Да я запомнил, – пытаюсь я улыбнуться.

– Ну, на всякий случай, – лукавит девушка. – А не могли бы вы с этой фотографии нарисовать меня?

– Зачем? – недоумеваю я.

– Да я знаю…, только у вас получается лучше.

– Скажи Мария, а мы в той моей прошлой жизни не встречались?

Она молчит и смотрит на меня задумчиво.

– Наверное, то, что я так часто задерживаюсь у вас, сбивает вас с толку. Вам надо больше общаться с другими. И, вообще, вы лежебока. Надо чаще вставать, больше ходить.

– Конечно, это маловероятно, – не обращая внимания на ее слова, рассуждаю я. – Ведь ты такая молоденькая, а я уже…

Мария хихикает.

– Какая уж я молоденькая. Просто так, кажется. Мне уже за тридцатник.

Я плохо ориентируюсь в цифровом пространстве и вглядываюсь в ее лицо.

– И это много?

– Много, – вздыхает она. – Половина жизни. А у кого-то и целая жизнь. Кому как повезет.

– А мне везет?

– Конечно. Еще как.

Меня огорчает ее уверенность.

– Значит я уже старый. Мне-то уже не один тридцатник.

Мария смеется.

– Еще нет, да и для мужчины это не много.