Амнезия, или Фанера над Парижем

Снотворное…

– Я в психушке…, – догадываюсь я. – Ну да, вспоминаю… Я в Питере, или…?

– Да. В Питере. А что вы вспоминаете?

– Да так, ничего…, – сдаю я назад и откидываюсь к подушке.

– Спали то хорошо? Что-нибудь снилось? – продолжает переживать медсестра.

– Какой-то бред…

–Это бывает. Даже у здоровых, – улыбается она, видимо подсказывает, чтобы помочь мне собрать извилины в кучу. – Вас перевели из травматологии вчера. Вы стали жаловаться на головную боль…

– Ну да…, – спохватываюсь я и вспоминаю, что мне сделали какой-то укол.

Медсестра согласно кивает.

– Я что, пришел сам? – холодею я, не находя в памяти продолжения минувшей ночи.

– Нет, вас привезли спящего.

Мне вдруг начинает казаться, что я видел ее где-то. На этот раз вспоминаю где

именно. В травматологии. Эта та самая принцесса, что была на обходе в паре с невропсихиатром.

– У нас тут немало бывает художников, писателей, композиторов… Вы же из них?

– С чего вы решили? – паникую я.

– У вас под подушкой нашли вот это…– сестра открывает тоненькую папочку и протягивает мне листок, на котором карандашом в полный рост изображена обнаженная женщина.

– Ну да, это рисовал я…, – невольно вырывается у меня. – Но это так, несерьезно.

Мария смотрит пытливо и у меня возникает желание снова спрятаться под одеялом.

Я дотягиваю его до подбородка, но сестра удерживает одеяло своей изящной ру-кой.

– Но я не виноват…, – бормочу я в необъяснимой панике.

– Да вас никто и ни в чем не обвиняет. Может быть это зацепка, и нам удастся вам помочь.…И еще книжки с вашими рисунками…

– Помочь? Нет, не надо.

– Надо Федя, надо! – смеется сестра и заботливо поправляет мое одеяло.

– Это мое имя? – озадачиваюсь я.

– Да нет, Это скороговорка такая. Ну, шутка, что ли…

Я задумываюсь. Значит я на самом деле рисовальщик.

– А вы, про какие книжки?

– Я нашла ваши данные. А книжки я помню с детства.

Я не совсем понимаю ее и просто смотрю, как она неторопливо собирает на поднос принесенные таблетки.

– А я не в наркологии, Мария? – осторожно спрашиваю я.

– Ну не совсем. Но все накладывается. Лучше самому постараться, чтобы отсюда

выйти.

– Но почему я здесь, я, кажется, был в другом месте. Что-нибудь натворил?

Мария замешкалась, потом наклоняется ко мне и шепчет:

– Какой-то уборщице показалось, что вы ее преследуете. Не берите в голову. Скорее ей самой здесь место.