Вторая попытка

– Верим, верим! Пусть Ерем отвернется!..

– Вов, – позвали девочки по-соседски, – как думаешь, какие темы на сочинении будут?

– А что тут думать, – не переставая жадно жевать, беспечно откликнулся Вов. – Наверняка что-нибудь вроде «Новые люди в романе Н. Г. Чернышевского «Что делать?». Или «Обломов как самый лишний из всех лишних персонажей русской литературы XIX века». Если только не «Тема «маленьких» людей в романе Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание»…

– Вот первое и последнее похоже на правду, – задумчиво заметила Лариса.

– Это потому что про Обломова он сказал с насмешкой, – пояснила Карина. – Мне кажется, что про Чернышевского и Обломова точно будет…

– Почему тебе, свет очей моих, так кажется? – живо переспросил Гранта.

– Потому что Обломова я толком не прочла…

– Тьма сердца моего, – добавил Брамфатуров от себя, но как бы от Карины в плане ответного комплимента.

– Почему «тьма»? – не понял Грант.

– Потому что темнота – лучший друг молодежи. А там, где молодежь, там обязательно любовь, которая успешно обходится светом своих очей, не прибегая к помощи других осветительных приборов…

– Кроме свечки, – внес поправку Витя, на что отдельные личности сочли своим долгом отреагировать сытым смехом.

– Обязательно все надо опошлить! – одернула пошляков строгая Лариса.

– Кстати, о пошлости, Брамфатуров, – подала голос Тамара Огородникова. – Как тебе наша новенькая?

– Никак. Спроси об этом у Бори Татунца.

– По-моему, он в нее влюбился, – поделилась своими наблюдениями Асмик.

– Полагаю, не ей одной, – самодовольно улыбнулся Брамфатуров и вдруг, без предупреждения, продолжил тему поэтическим языком, прибегнув к услугам великого Гете:

Freudvoll

und leidvoll,

gedankenvoll sein,

Langen

und bangen

in schwebender Pein,

Himmelhoch jauchzend

zum Tode betr?bt,

Gl?cklich allein

ist die Seele die liebt.[48 - Радостьи горе,волнение дум,сладостной мукойвстревоженный ум,трепет восторга,грусть тяжкая вновь,счастлив лишь тот,кем владеет любовь.

Две десятиклассницы, сидевшие поодаль, заслышав немецкую речь, прекратили оживленную болтовню и уставились на чтеца. Реакция, обличающая в них учениц класса «б», поскольку все классы под этой маркировкой проходили, в отличие от прочих, не язык будущего потенциального противника, а язык бывшего, уже однажды побежденного…

– Переведи, – потребовали девятиклассницы.