Прерванный контакт. Фантастика

Что за напасть?

По времени схватка продолжалась не так уж и долго, однако сил забрала у Ксаны более чем. Победа да, оказалась за ней: боль ушла, рана у каргала затянулась, но и противник преподнёс сюрприз – обморок накрыл девушку без предупреждения, быстро и глубоко.

Покой и темнота. И апатия – ничто не волнует и ничего не надо, впереди только вечность… Болезненная улыбка торжества застыла на губах налётом холода необратимости.

Слабые колебания, внезапно, прошили тьму, с каждым вздохом усиливая амплитуду.

Ветер? Откуда ему здесь взяться, в сумеречном мире? Явление столь абсурдное и невозможное, как и гибель мироздания.

Сознание вернулось из стазиса, заставив Ксану широко открыть глаза, запахи повседневности такие знакомые и родные потоком ринулись внутрь, пробуждая желание к жизни. Ветер стих на полувздохе – крыло птицы остановилось, не долетев до лица Ксаны.

Заметив, что она очнулась, каргал, мягко переступая лапами, приблизился настолько, насколько это было возможно, повернулся боком и присел:

«Садись!»

Словно во сне, Ксана встала, подошла – даже прижавшись к земле, птица была лишь немного ниже.

Пуховое оперение с прослойками шерсти на вид жёсткое, оказалось бархатистой на ощупь, и совсем не кололась, когда девушка с опаской прикоснулась к шее. Каргал нетерпеливо шевельнулся.

«Живее! Время уходит…»

Понукание возымело действие как удар кнута. Стараясь изо всех сил, Ксана взгромоздилась на шею, вцепилась в неё руками, выдохнула, напряглась. Каргал подпрыгнул, взмахнул крыльями и, держась подальше от кустов и деревьев, начал подниматься вверх.

Поймав восходящий поток, заскользил в парение, купаясь в прохладных струях воздуха.

День неумолимо таял. Розовый диск светила уже больше, чем наполовину скрылся за горизонтом, подсвечивая редкие облака. У девушки захватило дух от красоты заката, а учитывая, что она наблюдала это с высоты птичьего полёта, восхищение увеличилось вдвойне. Картинка глубоко врезалась в память, обещая появляться тихими зимними вечерами и радовать яркими сочными красками.

Далеко внизу заблестела ниточка реки и параллельно ей, на берегу – маленькие, будто игрушечные, домики поселения.

Оттуда несло гарью.

Вряд ли это почувствовалось бы на такой высоте, но Ксана уловила, дар помог. Дыма не было видно и к тому же вечерние сумерки искажали перспективу, скрадывали видимость тенями, старясь укрыть то, что легко видно при дневном свете. Девушку охватила тревога. Необъяснимая, жгучая.