Медведь

В них билась жизнь, горячая, яростная, молящая о спасении и страдающая от невозможности уйти от смерти. И парень выстрелил, не целясь, с бедра. Ногу обожгло огнем.

В этот короткий миг Малахов ни о чем не думал, ничего не решал. Все решения взял на себя «Калашников». Он, словно живой, подпрыгнул в его руках, из дула яростно брызнуло короткое пламя. Выстрел за выстрелом – Малахов никак не мог остановиться, – пока пули не распороли противника надвое, не разворотили полностью живот и грудь…

Еще одна смерть в темной череде смертей там, позади, в казарме.

Их было трое: Малахов, Серега Корявый и Лешка-Кобах. Они спустились к бараку ночью, когда на небе во всю ярились звезды, огромные, яркие, совсем не такие, как дома, в Питере.

Барак был переполнен. Духи спали. Так их и резали – спящих. Они с Серегой Корявым тихо крались между неподвижных тел. Иногда кто-то бормотал во сне на чужом, непонятном языке. И тогда приходилось прижиматься к полу и ждать. А потом снова ползти – хитро и осторожно.

А Лешка-Кобах занимался часовыми. Он снимал их голыми руками, чтобы наверняка, без крика. Стоило хоть одному крикнуть – и поднимется переполох в соседних бараках. И тогда всем троим конец.

Но никто из часовых не крикнул. Не успел. И поэтому спящих можно было резать спокойно, не опасаясь, что кто-нибудь помешает.

Через полчаса все было кончено. Никто даже и проснуться не успел, никто и не почувствовал, что его убивают. Кто-то сладко похрапывал, кто-то бормотал во сне, и никто не слышал, как хрустят шейные позвонки, и клокочет в перерезанном горле кровь соседа.

Стало очень тихо. Еще недавно барак был наполнен шумным дыханием, шорохами, храпом, а теперь наступила тишина. Только поскрипывали сапоги у Корявого, и где-то за окном протяжно выла собака.

А вертолет продолжал поливать скалы свинцом и огнем. Пули щелкали о камни, осыпая Малахова сбитыми ветками и мелкими, острыми, как бритва, осколками. Ответная стрельба духов затихала. И вдруг с вершины склона к вертолету рванулась ракета… Ударила.

Кабина вертолета озарилась светом, вздулась багровым облаком. Воздух прошили горящие обломки. Но вертолет еще некоторое время летел, перекачиваясь с боку на бок, а потом накренился и тяжело уткнулся в каменную осыпь.

Весь фюзеляж его сплющило в лепешку, и только хвостовая часть осталась целой. Некоторое время она качалась над бушующим пламенем – стабилизирующий винт продолжал по инерции вращаться, а потом с грохотом рухнула.