Медведь

Они знали свои горы и были хорошими стрелками. Только вчера один из их снайперов засел в невысоких зарослях на склонах горы. Он спокойно уложил пятерых парней из минеров, а потом ушел, сволочь, только его и видели. Так его и не достали, хотя прочесали весь склон из орудий.

А Серега Корявый вдруг вскрикнул и выронил автомат. Малахов оглянулся. Корявый медленно оседал на землю, а изо рта у него текла струя крови. Глаза огромные, удивленные. Потом Серега рухнул на землю плашмя, вдруг, как подрубленное дерево. А вокруг опять запели пули…

И тут из-за склона выплыл наш вертолет.

Он стремительно приближался, бесстрастно мерцая огромными глазами-стеклами, а под крыльями у него ощетинились головки ракет. Вот два стремительных силуэта – ракеты типа «Земля-Воздух» – отделились от крыльев, с воем промчались над головой Малахова и грохнули сверху.

Град камней едва его не засыпал. Каким-то чудом Малахов сумел уклониться от падающих валунов. Вертолет с рассерженным ревом пронесся над пыльным облаком и развернулся для нового круга.

Пилот, видно решил сменить тактику. Вертолет снизился и открыл пулеметный огонь. Трассирующие очереди расчерчивали воздух во всех направлениях. Духи залегли. Вертолет приблизился и кружил над ними, как черный стервятник, ждущий, когда жертва, наконец, сдастся, потеряет всякую способность к сопротивлению, и тогда ее можно будет взять просто, без усилий.

Вертолет не переставал стрелять. Вот еще две ракеты пронеслись над головой. Еще две… И пошло-поехало… Ракеты начали рваться одна за одной, пулеметы захлебывались очередями… А спрятаться негде.

Вполне возможно, что один из взрывов придется прямо на Малахова. Проклятье! Принять смерть от своих же!.. Хотелось вскочить, закричать, побежать куда-то…

Страх… Это было его первое боевое задание, и, наверное, поэтому его охватил страх. Он чувствовал себя беспомощным, открытым, уязвимым со всех сторон. Ему казалось, что сейчас, в эту секунду, он находится в оптическом прицеле какого-нибудь стрелка, и чей-то палец уже лежит на спусковом курке винтовки.

И когда ужас охватил его целиком, Малахов рванулся с места и побежал, не разбирая дороги, сквозь пыльную завесу, падающие камни, осколки ракет и пули – прочь, подальше от этого ада.

Он уже достиг густых зарослей, когда увидел одного из охотников. Тот стоял и стрелял из карабина по вертолету. Малахов вскинул автомат.

Парень заметил его. На щеке шрам. Черные глаза. Столько в них было неимоверной тоски, столько боли.