Замок

Честно говоря, мне даже не совсем понятно это твоя приверженность к официальному браку.

– Просто мне хочется поставить окончательную точку в наших отношениях. Когда брак официально не заключен, в нем сохраняется некая двусмысленность, недоговоренность. А это всегда чревато, когда никто до конца не уверен в своем статусе. И давай больше не обсуждать этот вопрос, мы оба приняли решение, остается его выполнить. Ты согласна?

– Согласна, Феликс.

– Вот и замечательно. А сейчас идем спать, такого тяжелого и сложного дня, как завтра, у меня давно не было.

6

Мария обычно уходила в сон очень глубоко, ее первый и пока единственный муж часто повторял, что когда она спит, можно смотреть телевизор на полной громкости, все равно она не проснется. И хотя тот брак давно распался, в этом плане у нее ничего не изменилось. Она быстро засыпала и практически никогда ночью не пробуждалась.

Мария проснулась, словно от сильного толчка. В первые секунды она даже не поняла, что с ней случилось. Ей понадобилось время, чтобы вернуться к реальности.

Мария поспешно накинула халат прямо на голое тело и вышла из спальни. В коридоре тоже никого не было. Она прислушалась к звукам, но вокруг царила сплошная тишина.

Мария стала спускаться по лестнице. Она не освещалась, а потому приходилось перемещаться в кромешной темноте. Она помнила, что ступени тут расположены под углом друг к другу, одно неверное движение и есть все шансы кубарем покатиться вниз.

Лестница вела в каминный зал. Он был так же не освещен, а Мария не помнила, где находится выключатель. Огонь в камине погас, а потому почти ничего не было видно.

– Феликс! – на всякий случай крикнула она.

– Я тут, – услышала она ответ.

Ей сразу же стало легче.

– Ты где? – спросила она.

– Я у окна.

– Сейчас я подойду к тебе.

Мария пошла в ту сторону, откуда звучал голос Каманина.

Поравнявшись с Каманиным, она тут же схватила его за руку и стала щупать пульс. Но он вырвал свое запястье.

– Не надо, со мною все в порядке, – сказал он.

– Почему тогда не спишь? Что ты тут делаешь?

– Стою и смотрю.

– На что?

– На мир. Вернее, на ту его часть, что открывается из этого окна.