Закат Заратустры

Ты знаешь, как это произошло?

Зиновий задумчиво сосал незажженную сигарету, а его взгляд не отрывался от крышки гроба.

– Как это произошло, знаю. Он выбросился из окна и сломал себе позвоночник. А почему? – Зиновий помолчал. – Давай поговорим об этом после похорон.

Я внимательно посмотрел на него.

– У меня такое чувство, будто ты знал заранее, что это может случится.

– Нет, я не знал. Другое дело, что я не слишком этому удивлен.

– Ты чего-то чувствовал?

Зиновий пожевал сигарету, бросил ее на пол и принялся за новую.

– Это не просто объяснить. Каждое событие имеет свою логику. Так вот его самоубийство укладывается в эту логику.

– Не понимаю, о какой логике ты говоришь! – Я вдруг почувствовал возмущение. – У него все складывалось в жизни хорошо. У него был успех, была жена, которую он любил. Кстати, почему она так странно себе ведет?

Зиновий как-то непонятно посмотрел на меня и тяжело вздохнул, при этом его массивный живот весь пришел в движение.

– Ты очень странный человек, Сережа, – вдруг усмехнулся он, – ты так глубоко закапываешься в песок собственного мира, что не замечаешь ничего вокруг. Ты – дважды эгоцентрик с ног до головы и с головы до ног.

В этом замечание, пожалуй, была доля истины и быть может даже весьма немалая, но сейчас мне было не выяснения подробностей о моем эгоцентризме. Хотя странно, что об этом мне сказал Зиновий – человек, которого я никогда не считал тонким знатоком человеческих душ.

– Но хоть объясни тогда, почему так странно ведет себя Инна? Она мне даже не позвонила, а когда я попытался выразить сочувствие, то просто нагрубила.

Несколько мгновений Зиновий изучал меня, как редкий музейный экспонат. Он явно раздумывал, продолжать ли со мной этот бесплодный разговор или вернуться в квартиру.

– Я тебе скажу, но не сейчас. Уже скоро вынос тела. Пойдем в квартиру.

Нет смысла подробно описывать похороны, пожалуй, что меня удивило так это то, что проводить Игоря в последний путь пришло не слишком много народу.

А ведь он был довольно известным писателем, его книги издавались приличными по нынешним временам тиражами, переводились за границей. Конечно, в наше время отношение к пишущей братии сильно изменилось; когда умерли Толстой или Достоевский, то горевала вся страна, а многие считали их смерть своим личным горем и огромной потерей для всего государства.