Закат Заратустры

Я прочел его бегло, не вгрызаясь в смысл, после строк о том, «я принял решение прекратить свой жизненный эксперимент и когда ты получишь мое послание, я его уже выполню», мне признаться было уже не до того. И сейчас мне не хотелось читать это предсмертное послание; потом, когда я немного приду в себя, я все внимательно изучу.

Я быстро оделся и выскочил на улицу, по которой гулял прекрасный летний день. Уходить из жизни в такую замечательную погоду – чтобы это сделать, надо действительно дойти до точки.

Игорь жил довольно далеко, и дорога заняла у меня почти час. Я вошел в подъезд, в который входил, наверное, не меньше сотни раз в год, поднялся на старом лифте, который по-прежнему скрипел знакомой мне мелодией на шестой этаж. На лестничной площадке стояла красная крышка гроба. Дверь в квартиру была приоткрыта, я тихо вошел в прихожую.

Большое зеркало, в которое я всегда смотрелся, когда входил в эту квартиру, было укутано одеялом. Я сделал еще несколько шагов и оказался в комнате. Посередине нее в гробу лежал Игорь. Вокруг него сидело и стояло человек двадцать. Само собой разумеется, что первого, кого я увидел, был Зиновий. Его толстое с двойным подбородком лицо изображало олицетворение скорби. Я отыскал глазами Инну, которая уже направлялась ко мне. Она была вся в черном, только голова была накрыта веселым цветастым платком.

Я наклонился к ней и прикоснулся губами к ее холодной щеке. И невольно подумал, что щека у лежащего в гробу Игоря точно такая же холодная. Почему-то в голове свербел один и тот же вопрос: каким образом он оборвал свою жизнь? На его чистом челе не было никаких следов совершенного им над собой насилия.

– Ты даже не представляешь, – начал было я, но не кончил, так как Инна тоном не подходящим для этого места и события оборвала меня.

– Не надо ничего говорить. – ее голос прозвучал столь громко и раздраженно, что на нас оглянулись, включая и Зиновия. Только сейчас он заметил мое появление – и поспешил ко мне.

Не сговариваясь, мы вышли на лестничную площадку. Зиновий достал сигареты и угостил меня.

– Я ничего не понимаю, – сказал я. – Это просто ужасно. Я видел его неделю назад, мне казалось, что он был в порядке.