Закат Заратустры

– То есть что значит ни чем?

– Ничем значит ничем, – раздраженно буркнул Зиновий. – Он пришел и объявил, что не будет писать книгу и готов возместить неустойку.

– И все?

– И все.

Несколько мгновений я молчал, обдумывая ситуацию.

– Я не верю тебе.

– Не веришь чему?

Я внимательно посмотрел на Зиновия и еще более укрепился в своей мысли, что этот толстяк врет.

– Все было не совсем так. Ты наседал на него.

– Ну, наседал, – признался Зиновий. – А что я должен был, по-твоему, делать. Разоряться?

– Вы скандалили, – продолжал я домысливать ситуацию.

 – Это был очень сильный скандал, ты сидел вот на этом самом месте и орал на него. Я знаю, как ты умеешь это делать, когда ты разойдешься, то такой отборный мат редко где услышишь. – Я снова пристально взглянул на Зиновия и по выражению его лица понял, что мое ясновидение меня не подвело; так или почти так все и было. – Это ты виноват в его смерти, – безжалостно сказал я.

Последовавшая сразу же после произнесения этого приговора реакция Зиновия меня поразила; он мигом, несмотря на свою тучность, вылетел из своего уютного мягкого кресла, и через секунду гора его туши уже нависла прямо надо мной.

– Идиот, – заорал он, – я тут ни при чем. Он бы никогда не покончил с собой из-за такой ерунды, как неустойка. Или ты не знаешь Игоря?

Я смотрел, как прыгало прямо передо мной мясистое лицо Зиновия. И к некоторому своему огорчению вынужден был признать его правоту: в самом деле, Игорь никогда бы не стал самоубийцей из-за денежных проблем; он всегда к ним относился спокойно, можно даже сказать, что почти равнодушно.

– Тогда, почему?

– Да не знаю, почему он умер, – уже чуть спокойней проговорил Зиновий. Он посмотрел на меня и своей слоновьей походкой направился к своему уютному седалищу. Он с наслаждением расположился в нем и достал третью сигарету. На его губах показалась готовая ее смаковать слюна.

Мне стало противно.

– Ты можешь хотя бы десять минут не сосать свои дурацкие сигареты. Лучше бы ты их курил как все.

– Десять минут могу, но не больше, – посмотрел Зиновий на часы. – И то исключительно ради тебя.

– Ты чертовски заботлив, – пробормотал я. – Но мы так не выяснили наш главный вопрос.

– Пойми, я так же, как и ты, не знаю, почему он так поступил, – уже совсем спокойно ответил Зиновий. – Но он приехал оттуда другим человеком.

– Но я ничего не заметил, мне он казался таким, каким был всегда.

– Он это скрывал. Я это понял только потому, что мы повздорили.