Федеральный наемник

Вылив накопившуюся на меня злость, кавказец отвернулся и стал смотреть вперед. Я тоже бросил взгляд в окно. Пока мы мило беседовали, автомобиль вырвался из узких уличных протоков и сейчас мчался на большой скорости по катку кольцевой дороге. Что же, констатировал я, они поступают правильно, завезут меня в какое-нибудь тихое местечко, прикончат, зароют. Таким образом я могу пролежать не найденным лет сто. Стоило ли ради такого конца выходить из заключения; по крайней мере там я был в безопасности.

Каким-либо образом изменить ситуацию я не мог, меня продолжали крепко держать с обеих сторон.

И мне ничего не оставалось делать, как только покориться своей несчастной судьбе и достойно встретить свой конец. Я неоднократно смотрел смерти в лицо, посмотрю снова, в последний раз. Когда-то же должен он наступить.

Уже начало темнеть. Я не знал, куда мы мчимся, так эти места мне были незнакомы. Автомобиль съехал с главной магистрали и теперь он мчался по узкой асфальтовой тропинке. Я заметил, что вдали находится лесной массив.

Не он ли является конечной точкой этой поездки?

Я снова и снова думал о том, что у меня в жизни осталось последнее дело – достойно принять смерть, не дать насладиться этим бандитам картиной моего унижения. У меня не было ни малейшего желания проявлять геройство, но в ситуации, когда нет выбора, лучше вести себя как подобает мужчине.

Я не ошибся, мы в самом деле приближались к лесу. Он был виден все яснее. Судя по всему это большой лесной массив, надежно спрятать в нем тело не представляло большого труда.

Машина остановилась на опушке. Меня вытолкнули из нее и повели в лес. Два кавказца держали меня за руки, еще двое шли рядом с пистолетом наготове. Их предводитель двигался впереди, указывая путь.

Впрочем, он оказался совсем недолгим, мы углубились в лес всего метров на двести. Предводитель остановился и все остановились в след за ним.

Он приблизился ко мне.

– Вот здесь ты и закончишь свои поганые дни, – сказал он мне.

Его пистолет уткнулся мне в живот. – Как тебе тут, нравится?

Место было красивое, нас окружали стройные, как гимнастки, сосны. Но что я мог ему ответить? Поэтому я молчал. Но мое молчание приводило его в ярость.

– Запомни, шакал: если я тебя спрашиваю о чем-либо, ты обязан немедленно отвечать. Говори, собака, нравится тебе это место?

– Нравится, – выдавил я себя.

– Я тебя застрелю так, что ты будешь долго мучится, истекать кровью, медленно слабеть.