Я – телохранитель. Забыть убийство

За дверью, когда Китайгородцев и Хамза вошли в дом, обнаружился большой, потонувший в сумраке зал – он был едва освещён слабым светом, лившимся откуда-то сверху, с галереи, и при таком призрачном освещении и внутренние покои дома тоже выглядели декорациями из чужой и давно оставшейся в прошлом жизни: вот-вот появится камердинер, предваряя выход хозяина, настоящего английского лорда.

Охранник щёлкнул выключателем, массивная люстра, многопудовая гроздь хрусталя, вспыхнула и заискрилась блёстками, но света, казалось, почти не добавилось: весь зал от потолка до пола был обшит резными панелями тёмного дерева, поэтому сумрак всего лишь отступил, но не растаял.

Послышались шаги на галерее.

Силуэт старухи мелькнул, и вот она уже спускалась вниз по лестнице: прямая, будто шпагу проглотила, взгляд холодный, недобрый. Она остановилась в нескольких ступенях от подножья лестницы и смотрела сверху вниз на вошедших.

– Я не хочу видеть никого, Стас, я же говорила, – произнесла она прежним громким голосом.

Лисицын пошёл к лестнице, сказал что-то вроде: «Хорошо, мы сейчас обсудим», поднялся по ступеням, оказался у матери за спиной, ожидая, что она последует за ним, чтобы обговорить всё без посторонних, но женщина не шелохнулась, и уже было понятно, что она не сдвинется с места, и Лисицын остановился, не зная, что ему делать дальше, отчего вальяжность его как-то сама собой растаяла.

– Пусть они уйдут! – потребовала женщина. – Рядом со мной будут только те люди, которых я хочу видеть!

Ни Китайгородцев, ни Хамза, судя по всему, не входили в круг таких людей.

– Всё будет так, как ты захочешь, – совершил временное тактическое отступление Лисицын. – Давай поднимемся наверх.

Он всё ещё надеялся на то, что ему удастся увести мать в лабиринты этого огромного дома, подальше от посторонних ушей и глаз.

Но женщина не оставила ему ни капли надежды.

– Ты не слышал, что я тебе сказала? – сухо осведомилась она.

Лисицын изменился в лице.

– Хорошо, – сказал он неожиданно кротким голосом. – В этом доме не будет никого посторонних, если ты этого не хочешь. Я предполагал, что будет один человек. Всего лишь один. Но – нет так нет. Тем не менее, охрана всё-таки нужна. Ты здесь одна, а вокруг лес…

– Я не нуждаюсь…

– И мне очень тревожно за тебя, поверь, – продолжал Лисицын.