Шоумен. Так умирают короли

– Ладно, ещё обтреплешься, – совершенно неожиданно для меня прервал экзекуцию Самсонов.

Я посмотрел ему в глаза. Он смотрел на меня с насмешкой и превосходством. Светлана осторожно погладила мою коленку и убрала руку. Всё плохое оставалось позади.

– Теперь у нас сюжет с неисправным расфасовщиком мороженого, – сказал Самсонов. – Когда снимаем, Илья?

Дёмин ответил не сразу. Прожевал нежное филе индейки, причмокнул, показывая, как было вкусно.

– Дня через три, Сергей Николаевич. Там ребята расфасовщик курочат, но механизм капризный, так что придётся повозиться.

– Ты не тяни.

Дёмин развел руками – разве же я тяну, мол. Я смотрел на него и никак не мог понять: неужели он действительно прикарманил почти семьсот долларов, не побоявшись, что я продам его Самсонову с потрохами? В глазах Дёмина я увидел те же самые злые огоньки, как в тот раз, когда он советовал мне не лезть в денежные дела.

– Что вы заканчивали? – негромко осведомился Загорский, отвлекая меня от не особенно приятных мыслей.

– Политех.

– Вот как? Вот уж не подумал бы.

– Почему?

– Вы не похожи на технаря. Вы чистый гуманитарий, поверьте.

– А вы умеете различать человеческие типы?

– А как же!

Настоящий граф. И этот поворот красивой головы! Зачем ему быть оператором? Он запросто мог бы сниматься в фильмах о старой жизни.

– Вам повезло, что вы приехали в Москву, Женя. Для гуманитария очень важна среда обитания. Тот дух, который царствует вокруг. Вы расцветете здесь, на этой почве.

Со мной никто прежде так не разговаривал. Мир вокруг был слишком груб. И люди тоже грубы. И я даже представить себе не мог, что существуют такие типы, как Загорский. Я думал, что они все повымерли.

Самсонов вполголоса обсуждал с Дёминым какие-то проблемы. По обрывкам фраз, время от времени долетавшим до меня, я понял, что разговор идет о предстоящей съёмке.

Кожемякин ни с кем не разговаривал, а занимался в основном тем, что разливал водку по рюмкам.

И Светлана молчала. Её будто подменили. Днём она выглядела повеселее. Мне почему-то стало её жалко, я хотел занять её разговором, но не мог – из-за Загорского, который не позволял мне отвлечься.

– Давай выпьем, командир! – неожиданно громко и даже, как мне показалось, с вызовом предложил Кожемякин.