Украсть у президента

Алла Михайловна смотрела на него с напряжённым ожиданием, будто никак не могла решить, как им быть дальше, но Корнышев не стал ей помогать и не засобирался на выход, и тогда она сказала с прежней неуверенностью, которая никак не хотела её оставить:

– Я вам ничего не предложила … Может быть, почаёвничаем?

– С удовольствием! – широко улыбнулся Корнышев, давая понять, что ещё как минимум ближайшие шестьдесят минут не лишит этот дом своего присутствия.

Кухня от гостиной была отделена лишь невысокой стойкой, какие бывают в баре, и фактически составляла с гостиной одно целое, и когда Алла Михайловна захлопотала на кухне, готовя чаепитие, она всё равно здесь присутствовала, бросая поверх стойки взгляды на своего нечаянного гостя.

– Вы из Москвы?

Прозвучало так, как году в восьмидесятом, когда никто никуда дальше Болгарии не ездил, и вдруг в компании за столом обнаружился счастливчик, почти что небожитель, и пигалица-школьница у него спрашивает как о деле совершенно невероятном:

– А вы действительно только что из Нью-Йорка?

– Да, – подтвердил Корнышев.

И девушка теперь действительно смотрела на него, как на небожителя.

– Давно, наверное, не были в Москве? – с лукавой неосведомлённостью предположил Корнышев.

– Давно, – кивнула Екатерина и в её глазах плеснулась грусть.

Кажется, она рвалась в Москву. Но ей было туда нельзя.

– Там хорошо сейчас, – сообщил Корнышев. – Скорее бы домой.

Ему нравилось её дразнить.

– А вы надолго на Кипр? – спросила Катя.

– Нет, – качнул головой Корнышев.

Алла Михайловна бросала в их сторону настороженные взгляды. И Никифор смотрел на Корнышева так, словно пытался понять, что это за фрукт такой.

– А вы в Москве где живёте? – спросила Катя.

На кухне Алла Михайловна нервно загремела посудой.

– На проспекте Вернадского, – соврал Корнышев с беззаботностью человека, которого невозможно уличить во лжи.

– А мы жили на Нижней Масловке, – с тихой грустью сообщила Катя.

– Хороший район, – оценил Корнышев, старательно разжигая огонь ностальгии.

– Мне там нравилось, – мечтательно сказала Катя.