Украсть у президента

Губы его дрожали, словно у несправедливо обиженного ребенка. Всмотрелся в фотографии, взгляд его потемнел, он отвёл глаза.

– Что? Знаете? – спросил Корнышев.

– Зачем это всё? Зачем вы меня мучаете? – проскулил Иванов.

– Знаете? – возвысил голос Корнышев.

– Да-а-а!!! – некрасиво кривил рот Иванов.

– А откуда вы их знаете?

– Это я … их …

– То есть это убитые вами люди?

– Да-а-а!!!

– Вам эти снимки показывали на следствии?

– Да! Да! Да!

Раздавленный и жалкий человек. У него начиналась истерика.

– А в жизни вы их помните?

Иванов ещё морщил лицо и шмыгал носом, но что-то с ним произошло. Будто он задумался невзначай и теперь уже выглядел озадаченным. Корнышев и Горецкий молча на него смотрели и ждали, пока он дозреет. Дозрел. Шмыгнул носом, поднял глаза на своих собеседников, сказал:

– Я не понял.

– Фотографии эти вы помните, – доброжелательно и совсем не кровожадно произнёс Горецкий.

– Д-да, – с запинкой и не очень уверенно подтвердил Иванов.

– Помнить – это значит уметь рассказать – где, когда и при каких обстоятельствах, – всё тем же благожелательным тоном произнёс Горецкий. – Так расскажите хотя бы об одном случае, когда вы с этими людьми общались.

Иванов смотрел озадачено.

– Может, вы их и не знали вовсе? – подсказал Горецкий.

– Знал, – с прежней неуверенностью произнёс Иванов.

– Соседями были? – перебирал варианты Горецкий. – Или вместе в баньке парились? Или, может, в больнице в одной палате лежали?

– Не могу сказать, – пробормотал Иванов.

– Ну где мог шоферюга обычный запанибрата якшаться с полковником ФСБ? – снова подступился к интересующему его вопросу Корнышев.

– Почему вы всё время меня об этом спрашиваете? – постепенно дозревал Иванов.

– Потому что это странно выглядит.

– Что странно?

– Что вы и те два офицера – вместе.

Неспроста Корнышев об этом говорил. Едва Иванов об этом подумал (и даже ещё не успел осмыслить как следует), как Корнышев озвучил что-то совсем уже странное:

– Или вы, может быть, никакой не шофёр?

Оба собеседника Иванова смотрели на него во все глаза и он совершенно растерялся, обнаружив скрытый смысл в нелепом на первый взгляд вопросе.