Шоумен. Ментовские оборотни

 – Но здесь говорят, что это бывший графский пруд. Может быть, так оно и есть. Я не знаю.

Впереди между деревьями я уже видел горящий у соседского дома фонарь.

– Веронику нашли в пруду, – сказал я. – И как же это все объяснила общественность?

– Вы слышали про старую графиню?

– Ну да, – сказал я вполне беспечно. – Мне Светлана рассказывала о том, что где-то здесь давным-давно было имение старой графини. Кажется, её фамилия Воронцова. Ну так и что?

– А вы слышали местную легенду про старую графиню? Про то, что она здесь ходит по ночам, а особенно часто её видят там, у пруда?

– Когда видят? – спросил я глупо.

– Да.

– Но это же глупости!

– Вот и я говорю, что глупости, – согласилась со мной Нина Николаевна.

В моей голове случился такой шурум-бурум, что понадобилось время на то, чтобы хоть как-то привести в порядок разбежавшиеся мысли.

– Хорошо, пускай тут бродят призраки, – пробормотал я. – Но при чём здесь Вероника?

– Говорили, что там, на пруду, графиня появляется по ночам в белом платье …

Ещё бы! Все призраки по ночам одеты в белое.

– И Вероника, когда её нашли, была одета в платье старой графини, – завершила фразу Нина Николаевна.

– Кто это сказал? Кто здесь может знать, как двести лет назад одевалась старая графиня?

– Я не знаю, Женя. Но так говорят.

Мы уже стояли у порога дома Нины Николаевны. И Андрей Михайлович со Светланой нас нагнали. Больше ни о чём расспрашивать свою собеседницу я не посмел – при Светлане.

* * *

Я принёс дров и растопил печь. Мне нравилось, что здесь печь, а не камин, как в большинстве новопостроенных подмосковных коттеджей. На камины я уже насмотрелся. А печь – это будто из старой жизни.

Светлана загрузила грязную посуду в посудомоечную машину и присоединилась ко мне. Мы сидели на брошенной на пол шкуре неведомого мне зверя и смотрели на огонь.

– Хорошо сегодня, – сказала Светлана.

Я понял, что это связано со мной. Она не одна сегодня, и ей не так страшно – вот что она хотела сказать. И я захотел её приободрить.

– А мне вообще здесь нравится, – сказал я. – И когда у тебя все эти страхи пройдут …

– Они не пройдут, Женька, – оборвала меня Светлана и прижалась ко мне, как будто ей было зябко. – Это уже навсегда. Мне здесь всегда будет нехорошо.

Я демонстративно её не услышал.

– Завтра пойду к твоим соседям, – объявил я.