Шоумен. Ментовские оборотни

И маленькая она, и …

Андрей Михайлович замялся, пытаясь подобрать нужные слова, и я пришёл ему на помощь. Я ведь видел ту девочку.

– Она больна, как мне кажется.

– Да, – подтвердил Андрей Михайлович, и было видно, как ему ребенка жаль. – Ну и мать … – продолжил он после паузы. – Ей при больном ребёнке, как вы понимаете, совсем не до шуток. Так что на ту семью я бы не грешил.

– Хорошо, но есть ещё соседи, – сказал я. – Вот там, в той стороне, – я указал рукой направление, – кто живет?

– Там семейная пара …

Мне показалось, будто мой собеседник расстроился, и почти сразу я получил подтверждение собственной догадки.

– Но я бы не хотел их обсуждать и давать характеристики, – продолжал Андрей Михайлович. – Потому что у нас с ними даже как-то был конфликт, и я здесь могу быть пристрастен.

– Они – конфликтные люди? – насторожился я.

– Этого я не могу знать.

– Но вы же сказали – конфликт.

– Это был всего один случай. А по одному случаю никак судить нельзя.

– Вы всё-таки расскажите, – попросил я.

– Обычная бытовая ссора, ничего особенного, – неохотно сказал Андрей Михайлович. – У нас тогда ещё не были разграничены участки. То есть границы были проведены, но заборы ещё не стояли. И вот эти люди, о которых я рассказываю, расчищали свой участок от сухостоя и весь этот деревянный мусор снесли к нам на участок. Не они сами, разумеется, а рабочие, которые у них работали. Я решил было, что рабочие сделали это по собственной инициативе, и отправился к хозяевам того участка.

И у нас состоялся крайне неприятный разговор на повышенных тонах.

Я ни за что не поверю, что милейший Андрей Михайлович способен разговаривать с кем-то на повышенных тонах, и поэтому без труда распознал, как должна была звучать его последняя фраза, будь он человеком менее культурным. Он хотел сказать, что на него наорали и послали куда подальше.

– Извините, но мне бы не хотелось обсуждать ни ту историю, ни этих людей, – виновато посмотрел на меня Андрей Михайлович.

И я обнаружил, что домашняя атмосфера, до недавних пор витавшая над столом, уже куда-то испарилась.

Мы ещё продолжали нашу позднюю трапезу, но уже не было ни прежней душевности, ни былого веселья, и Андрей Михайлович так и не поведал нам об особенностях польской водки, и очень скоро супруги-соседи засобирались восвояси. Мы со Светланой вызвались их проводить. Решили идти напрямик, через лес, чтобы не делать крюк. Было совсем темно, и Светлана принесла пару фонарей.