Шоумен. Пирамида баксов

Если всем этим документам дать ход, у нас будет сидеть полстраны, мы снова выйдем на первое место в мире по лесозаготовкам. Поскольку сейчас это никому не нужно, хода компромату не дают. И Дёмин твой, если честно, мне совсем не нужен.

Мартынов даже закрыл свою ужасную папочку, демонстрируя добрую волю и отсутствие кровожадных устремлений.

– Я тебе дал понять, что Дёмина действительно можно закрыть в тюрьме. Для его же собственной пользы. Дадут ему три года, часть отсидит, другую скостят по амнистии, зато башка его будет цела.

Никогда прежде мне не приходилось обсуждать ничего подобного. Небогатый выбор. Либо застрелят Дёмина, либо в тюрьме сгноят. Для его же пользы. А других вариантов разве нет?

– Других вариантов разве нет? – озвучил я собственные сомнения. – Может, ему лучше просто из Москвы уехать?

– Так ведь достанут всё равно.

Это его в тюрьме достанут. А на просторах родины он ещё, бог даст, побегает.

– Я не могу так – чтоб в тюрьме. Это ужасно. Врагу не пожелаешь. Да, он сволочь, – признал я очевидное.

– Морду набить – это противозаконно, – погрозил мне пальцем Мартынов. – Я, как прокурорский работник …

– Вы, как прокурорский работник, лучше надзирайте за соблюдением законности в органах внутренних дел, – посоветовал я. – А то вам кажется, наверное, что там одни ангелы в погонах работают, а люди вот жалуются. А с Дёминым я сам разберусь.

– Только без членовредительства! – напутствовал меня Мартынов.

– Жить будет, – пообещал я. – Но без удовольствия.

* * *

В офисе, когда я туда приехал, кроме Дёмина, была ещё и Светлана.

– Свет, тебя просили в приемную Кондакова зайти, – сказал я.

Кондаков – это руководитель телеканала, на котором демонстрируется наша программа. Я к Кондакову захаживаю нередко, а вот для Светланы это событие.

– Зачем? – удивилась Светлана.

Только теперь я обнаружил свою промашку. Мне её всего-навсего выпроводить требовалось, предлог я придумал на ходу, да малость не рассчитал.

– Не знаю, – отмахнулся я. – Ты сходи, узнай, в чём там дело.

Она, наверное, заподозрила, что я её разыгрываю, но больно уж вид у меня был серьёзный – поверила и вышла. Мы остались вдвоём с Дёминым. Меня душила злоба. Я подошёл и ударил его. Дёмин кувыркнулся со стула, так что только штиблеты его в воздухе мелькнули, и упал на пол, произведя немалый шум.

Моя ошибка заключалась в том, что я приступил к экзекуции сразу.