Шоумен. Министерство мокрых дел

Я его озадачил, было видно. И надо было его дожимать, пока он самостоятельно не дозрел до какого-нибудь конкретного ответа.

– Это будет суперсюжет, – сказал я. – Украшение нашей коллекции. Потому что разыграть человека, одновременно делая его счастливым – это высший пилотаж, согласитесь.

Он был хорошим банкиром, Ласунский. Умел прекрасно считать. И пока я пытался заговорить ему зубы, он всё взвесил. Выяснилось, что я действительно пришёл не за деньгами. И вчерашний нажим Дёмина оказался просто пшиком. Потому что то, что говорил Дёмин, на самом деле было совсем нестрашным.

Ребятам надо попасть в конкретный банк для проведения съёмок с участием конкретного человека. Их вчерашние плохо скрытые угрозы – пустой звук. И если им ответить отказом … Просто не позволить проводить съемку …

– Я готов вам помочь, – сказал Ласунский.

Я воззрился на него. До этой секунды не был уверен, что всё сложится благополучно.

Сейчас в его взгляде не осталось и следа недавней отстранённости и не было холода.

– Согласуйте с начальником службы безопасности. Если у него не будет возражений – пожалуйста.

Или это завуалированная форма отказа? Откажет не Ласунский, а один из его подчинённых, а Ласунский потом просто сошлётся на мнение начальника службы безопасности? Не угадать.

– Спасибо, – сказал я.

Ласунский только кивнул в ответ.

– Вам в кабинет номер два. Я предупрежу о вашем приходе.

Снял телефонную трубку с аппарата.

* * *

Начальник службы безопасности оказался преотличнейшим мужиком. С первой секунды, едва только я его увидел, сложилось впечатление, что мы с ним знакомы лет этак двадцать, и все двадцать лет, несмотря на разницу в возрасте, ходим в закадычных друзьях.

– Колодин? – расцвёл он и развёл руки для объятий. – Евгений Иванович?

За те полторы минуты, которые я шёл к кабинету номер два, Ласунский успел позвонить своему подчинённому.

– А я только вчера смотрел вашу программу! У меня и кассета дома есть. Лучшие выпуски вашей "Вот так истории!".

Он лучился счастьем, и невозможно было не поверить в искренность его чувств.

– Значит, снимать будете? У нас?

Я даже не успел ответить.

– А как вы вообще снимаете? Неужели никто не догадывается?

– За всё время – никто.

– Ну, понятно, зеркала там всякие, то да сё … И всё равно здорово! Но обижаются, наверное, да?

– Очень редко.