Приключения моряка Паганеля

– Осталось только дождаться явления капитана Немо, – несколько раздосадованный боцманской лаской и неуместными шутками, заметил я.

Устиныч перестал улыбаться, посмотрел на меня с прищуром и заявил:

– А знаешь, парень, ты ведь и сам не понимаешь, что случайно попал сейчас в яблочко. – Я озадаченно уставился на него. – Больше скажу, – продолжил Друзь. – Сдаётся мне, что явление капитана Немо на этом таинственном острове уже состоялось…

Напрасно я пытался и дальше разговорить боцмана. Устиныч молчал. Его шутки о таинственном острове, Наутилусе и капитане Немо мне ничего особо не прояснили, да и вообще, показались пустым снисходительным трёпом…

– А что, эскимосы и урсусы нам больше без интереса? – перешёл на свой обычный говорок боцман.

При этом он сразу превратился в привычного, и более симпатичного мне Устиныча.

Отхлебнув из кружки свежезаваренного чаю, боцман продолжил прерванный рассказ:

– Помню, когда вернулись мы на судно, капитан наш махонький и дядя этот министерский решили провести общесудовое собрание.

Министерский дядя, довольный тем, что всё прошло гладко, тут же распорядился выдать экипажу валюту. Из расчета 2,5 доллара в день на десять дней стоянки. Выходила солидная сумма, 25 американских долларов на одну забубённую матросскую или мотористскую душу.

Впрочем, разный колониальный товар, вроде джинсов-техасов, штанов этих ковбойских, по которым тогдашний, да и нынешний советский молодняк с ума сходит, на этот четвертной можно было в местной лавке целых две пары купить. Я тогда пару таких синих техасов купил себе для работы. Они ведь чем хороши, сколько в них ни трудись на палубе, им сносу нет.

Правда, когда вернулись мы в Мурманск, то заведующий такелажным складом Вахтанг Шавлович, когда узрел меня в штанах этих, так прицепился хуже рыбы-прилипалы:

«Вах, – говорит, – Устиныч, дорогой, как брата прошу – продай мне этот „Ливайс“! Сын Георгий день и ночь клянчит, купи да купи! Заболел штанами парень! Я ему говорю, биджо[15 - Биджо (груз.

Ну, я и отвечаю этому завскладом: «Ты чего, Вахтанг Шавлович? Эти портки мной второй месяц ношены-переношены, все сплошь в краске-сурике».

А Шавлович мне: «Ничего, брат боцман, не беспокойся.