Огнев лог

Ледяная, холодная ладонь трупа!

– O, mutter! – вновь слышит у себя за спиной Генрих.

Австриец лихорадочно оглядывается. Это Миних! Батальонный весельчак! Чёртов идиот наг, словно новорождённый младенец. На нём нет даже долбанного больничного халата. Немалое мужское достоинство ротного покачивается чуть ли не у самых глаз Генриха. Гениталии Миниха перепачканы чёрной кровью. С чувством непередаваемого омерзения фон Бравен отворачивается к огню костра.

– Бедная матушка! – возникают в его голове странные неожиданные мысли.

Впервые за долгие годы, прошедшие со дня смерти его матери, сердце сжимается болью потери. И ещё одно чувство, нечто совершенно неизведанное. Генрих чувствует сострадание… Но к кому? Сквозь ветхую ткань халата фон Бравен ощущает сверлящий спину взгляд. Неприятный взгляд, словно огромные муравьи, бегающие по коже. Миних? Опять этот безумец! Надо прогнать назойливого кретина!

Генрих резко оборачивается.

В нескольких метрах от него стоит огромная волчица.

Седая, матёрая, с отвисшими сосками кормящей матери.

– Она людоед! – с новой, накатившей, накрывшей с головой волной ужаса, непонятно почему приходит в голову догадка.

В глазах зверя пляшет багрянец костра.

– Успокойся, палач, – звучит в голове Генриха волчий голос. – Я не ем падали!

– Я! Мы не…Да где же я нахожусь, чёрт вас всех подери! – в предельном отчаянии восклицает австриец.

– Ты в Посмертье, но твой путь не окончен, – не размыкая мощных челюстей, продолжает волчица.

– Почему? – неизвестно чему глупо удивляется австриец.

– За тебя молится чистая душа. Следуй за мной, палач!

Невдалеке, один за другим, вспыхивают на белесом кварцевом песке языки призрачного пламени оранжево- синего цвета. Они образуют прямую, как стрела, узкую огненную дорожку.

– Словно посадочная полоса для самолёта, – вяло констатирует Генрих.

Тропа из мерцающих огней поднимается по песчаному склону и теряется меж теней, стволов и переплетений голых сучьев этого проклятого сумрачного леса.

Глава вторая. Гоша

Дом инвалидов

В Дом инвалидов «Огнев лог» Гошу привезли после смерти матери. Мама ушла навсегда, но Гоша не понимал этого. Не мог осознать, потому что в свои двадцать пять имел развитие трёхлетнего малыша. По паспорту он вообще-то был Георгием Вадимовичем.

Папа Вадим один раз увидел сына в черновицком роддоме, и больше свою мужскую ранимую психику травмировать не пожелал.