Вятское вече. Боярин

Игнат начал мне рассказывать какую виру и за кого берут, а я в ярости грохнул кулаком в деревянную стену.

Боль отрезвила меня, я помолчал, а Игнат испуганно отошёл подольше.

– Понятно, только ведь Этот Иван целился в меня, а Шуда успел закрыть от подлой стрелы.

– Ну, мы опять возвращаемся к сословным различиям. Если нам удастся доказать, что Вы дворянского происхождения, то тогда это полностью переворачивает дело.

Далее я выяснил, что доказательством дворянского происхождения служат не только жалованная грамота, а также выписка из родословной книги, владение деревней или служба владетелю, князю или царю.

А вот тут есть зацепки.

Проговорив часа два мы расстались, я рассказал, всё что знал. Есть видоки разбойного нападения на караван, это мой Митяй. Но главное те трое купчин, которых я практически спас от смерти. Их свидетельства нам пригодятся. А ещё немало послухов, которые слышали от других о геройствах семейства Вельяшевых.

Время потянулось как резина, мой день проходил уныло и скучно.

На еду и условия грех жаловаться, меня даже стали выводить во двор, это Гришка постарался. Игнат приходил ещё раз, я выдал ему аванс – золотой дирхем. Так-то у меня забрали оружие и кошель. Но там была медная мелочь и пара серебрушек. А основная казна во внутреннем кармане брюк сохранилась. После этого Игнат заметно повеселел и события ускорились.

Явление местного батюшки меня даже порадовало, от скуки готов был даже со стражником обсуждать проблемы здоровья его тёщи.

Святоша отличался в лучшую сторону одеждой от отца Ферапонта, к тому же на пузе большой золочёный крест говорил о том, что передо мной местное церковное начальство.

– Сын мой, – дородный мужчина сунул мне свою грабку для поцелуя. И хотя я не приемлю это, посчитал лишним выёживаться.

Архимандрит Феодор, он же настоятель Свято-Успенского монастыря, он же глава местной епархии вскармливал вятских прихожан.

Начал мужчина с наезда, – мне слали весточки о новом прихожанине, нурманском княжиче, который осел в селе неподалёку.

Так вот отец Ферапонт жалуется, что не проявляешь ты рвения к службе, в церковь ходишь редко.

Я, потупив голову, внешне с почтением внимаю речам важного сановника, а сам прикидываю, как его облапошить.

– Что скажешь в своё оправдание?

Выдержав паузу я ответствовал, – а то и скажу, что прав отец Ферапонт. Редко посещаю церковь. Но не потому что рвения нет, а потому что стесняюсь того, что не знаю, как вести себя в божьем храме.