Жрица

Очень плохо, и к озеру нужно добраться как можно скорее, сразу, как только получится вырваться из-под надзора.

Продрогнув в холодной воде, я вылезаю из бадьи и растираю тело одной рукой. Расплетаю мокрые волосы, отжав, снова собираю в узелок. У двери меня поджидает один из новых сторожей, сопровождает до комнаты, где все еще сидит на постели Туман.

– Что с тобой было? – снова спрашивает он.

– Не знаю, – я пожимаю плечами и, развернувшись, направляюсь к выходу из дома. Туман следует за мной, а дернувшиеся было псы усаживаются на стулья.

– Ты кашляла кровью, тебя будто выворачивало наизнанку, ты пыталась разодрать себе горло и еще кучу всего. И ты не знаешь?

– Ага, – я распахиваю дверь и выскакиваю на крыльцо. Свежий воздух выветрит из головы еще живые ощущения усталости и боли.

У ступеней стоят корзинки с едой и цветы. Разве что свечей не хватает для создания алтаря.

– К чему эти подношения? – догадываясь, как все это нервирует Вербу, я осторожно обхожу ближайший букет и выхожу на солнце.

– Твоя помощь неоценима, мы благодарны за это. – Туман останавливается рядом. – Ты сотворила чудо. Как?

– В благодарность не входит моя свобода? – В отличие от паломничества, такое я бы оценила больше.

– Это решает вождь.

– А пока меня стреножат, как племенную кобылу?

– Никто не будет больше связывать или пытать тебя, – обещает Туман, но мне не становится легче, вероятно потому, что это ложь. – Вождь просил сообщить, когда ты очнешься.

– Скажи мне, хаас…

– Туман, – поправляет он. – Хаас – имя моего Бога.

– Ты уже знаешь, что меня ждет? – Я готова услышать любое решение. Хотя бы потому, что принимаю последствия своего поступка, и если до этого могла винить всех остальных, включая Вербу, то теперь это сугубо моя ответственность. Я смотрю на Тумана, понимая, что мне отнюдь не показалось, и у него действительно почти черные глаза, а он, естественно, молчит в ответ.

– Я собираюсь к вождю доложить о тебе, – прямо говорит он, – ребята пока останутся присмотреть и помочь, если что. – Туман стучит в дверь, на звук из-за нее выглядывает один из сторожей и согласно молчаливой команде встает рядом. Меня накрывает острое чувство отвращения, как было при Ардаре, стоило ему или его дружкам приблизиться.