Охота на бесов

Тогда в одно мгновенье

Наполнился у пагоды двор разным шумным людом,

Все говорили что-то громко, все были в волненье,

Затем люди в военном появились отовсюду.

Средь них был генерал и выглядел довольно грозно,

Когда он в пагоду вошёл, увидел Ду, сидящим,

Спросил его: «Что делаешь ты здесь с видом серьёзным?

Кто ты такой»? Но Ду прикинулся неговорящими.

Тут генерал из ножен вынул меч и зло воскликнул:

– «Скажи, ты кто, а то я зарублю тебя на месте,

Но Ду молчал, и генерал солдат своих тут кликнул,

Сказав: «А этого сварите со зверями вместе»!

Поволокли те Ду во двор и в чан тот опустили,

Но Ду всё продолжал молчать и не сказал ни слова.

Раздался гром и блики молний двор весь осветили,

Ду потерял сознанье, но в себя пришёл вдруг снова.

Тот генерал опять стоял пред ним, меч потрясая,

Кричал: «Скажи, кто ты, и сделаю тебя свободным!»

Но Ду молчал, тут генерал, солдата подзывая,

Сказал; «Казнить его жену на сборище народном»!

И привели его жену, поставив на колени,

Сказав, что голову ей отсекут, если не скажет

Он что-либо, своим молчаньем он её накажет.

Глаза её печальные, а под глазами – тени,

От страха вся дрожала женщина, смотря с мольбою,

И голосом Ду, очень жалобным, так говорила:

– «На свете ближе связей нет меж мужем и женою,

Уж десять лет, как я любила вас, боготворила.

Ничтожная я женщина и от стыда сгораю,

И сил уж не осталось все переживать мученья,

Одно скажите слово лишь, на вас я уповаю,

Спасите, защитите, проявите снисхожденье».

Но Ду остался нем, как бы её тут не пытали,

Он знал, что словом бы нарушил здесь обет молчанья,

Когда от её тела по кусочку отрезали,

Закрыл глаза он, чтоб не обращать на всё вниманье.

– «Плут этот, демоническими свойствами владеет, -

Сказал тут генерал, – я не хочу, чтоб оставался

На этом свете он, где все богатства он имеет,

Пытать его до смерти, чтоб он в чём-либо признался».

Когда же к Яньло-вану (8) душу Ду препроводили,

Сказал тот: «Этот демон пойман на Юньтай вершине,

Это о нём так много на земле все говорили,

Поить его расплавленным свинцом, держать в кувшине,

Хлестать железом, чтоб до порошка он истолокся,

Огнём сжечь, кости бросить в кислоту из купороса,

Поверил сердцем всем речам он одного даоса,

Его ученьем о бессмертии своём увлёкся».