Буддийское сердце

Проповедь с третьего сидения

Наставнику Яншаню снилось, он переместился,

В царство Мартрейи, восседая на третьем сиденье.

Один святой вдруг объявил: «Сегодня будет бденье,

Прочтёт нам проповедь Яншань, у нас что поселился».

Яншань вскочил тут с места, посох выхватив святого,

Сказал собравшимся: «Помимо всех наших желаний,

Вне четырёх тезисов и двух сотен отрицаний -

Вся Махаяны Истина»! И ничего другого.

Умэнь сказал: «Садишься впереди, то первым будешь,

Была ли это проповедь иль не была – не знаю,

Но проповедь, как речь, сложна, – я это понимаю,

Откроешь рот – солжёшь, смолчишь же – истину погубишь.

Сказать иль промолчать – у всех сомненья были раньше,

Тот, кто не говорит и не молчит, всегда считает,

Что он хитрее всех вокруг, и правду всегда знает.

Но так ли? Он стоит от правды в тысячу раз дальше.

Как хорошо под небом голубым в сон погрузиться,

И в этом сне увидеть сны об этом сновиденье,

Где Истину откроешь всем тем, кто тебе приснится,

Сужденья свои выскажешь всем с третьего сиденья.

Два монаха свёртывают занавес

Фаянь, аббат монастыря Цинлян, раз для прихода

Перед началом проповеди приказал монахам

Двоим поднять из бамбука в зал занавес у входа.

Те начали тянуть верёвки, свёртывая махом.

Фаянь, на них глядя, сказал, оценку им давая:

– «У них совсем нет согласованности в их движенье:

Один из них прав, а другой ошибся, я считаю».

Умэнь заметил: «Он не прав, высказывая мненье,

Кто в постиженье истины прав, а кто ошибался, -

Нам сложно выяснить, у каждого ведь своя мера,

А настоятель монастыря выяснить старался,

Его же подводила его собственная вера.

Тот, кто способен взглядом мудрости взглянуть на вещи,

Поймёт, где промах дал аббат Фаянь в своих сужденьях,

Искать не нужно меру правоты и заблужденья,

Так как вопрос об Истине и Правде будет вещий.

Вот поднят занавес, и Небо чистое открыто,

Но небеса не будут угождать и школе нашей,

Не подражайте небесам, не спорте с ними даже,

А скройтесь там, где всякое влияние закрыто.

Это – не сознание и не Будда

Монах спросил Наньцюаня: «Истина ли существует,

Которой прежде не учил никто в подлунном мире»?

– «Да, – молвил Наньцюань, – она действительно бытует».

– «А что за истина? В каком она живёт эфире»?

Сказал тот: «Не Будда – это, не вещи, не сознанье».