Добронега

Так вы бросите топоры или нет, хорла? – спросил он, слегка повышая голос, и, не давая преследователям времени ответить, пожал плечами и двинулся на них. Один из преследователей замахнулся топором, но тут сморчок, еще минуту назад недвижно сидевший в углу, схватил его сзади за руку и сбил с ног неожиданно сильным ударом в затылок.

– Годрик, не вмешивайся, – велел Дир недовольно. – Холопья обнаглели, – пожаловался он одновременно облачающемуся в порты Хелье и двум оставшимся стоять преследователям. – Суются без спросу, действуют без приказа.

Он махнул свердом над головами преследователей. Те присели, втянули головы в плечи, и выронили топоры.

– Дружка своего с собой заберите, – распорядился Дир. – Быстрее. Я в раздражении, только что проснулся, в пузе пусто.

Один из ополченцев все понял и кинулся к лежачему. Второй замешкался, и Дир пнул его ногой. Ополченец мотнулся в сторону локтей на пять и упал, подвывая. Теперь он тоже все понял и, вскочив, взялся за ноги лежащего. Первый ополченец подхватил поверженного под мышки.

– Правильно, – сказал Дир. – И вот что. Ежели я вас еще раз увижу, все равно где, вы пожалеете, что на свет родились. И родная мать вас назад принять не захочет после того, что я с вами сделаю. Вон отсюда.

Двое поспешно вышли, транспортируя третьего.

– Подожди надевать сапоги, – сказал Дир. – Эй! Хелье! Подожди, тебе говорят. У тебя вон ноги в кровище. Годрик, кувшин и перевязку.

Годрик выскочил из хибарки и тут же вернулся с указанным.

– Сапоги мои тебе не пойдут, – отметил Дир.

– Надень Анхвисины сапожки, – резюмировал он.

Хелье затянул гашник, надел чистую рубаху Дира, доходящую ему до пят, развязал гашник, подтянул рубаху, затянул гашник, и сказал, —

– Нет.

– Мои тебе велики.

– А годриковы?

– До чего тупой народ – шведы. Или кто ты там. Кто такой Годрик, по-твоему?

– Не знаю.

– Холоп он. Холоп, да к тому же из варваров. В саксонских землях родился.

– А женские можно?

– А женские можно, если умеешь за себя постоять. Я вот хоть с ног до головы в женское оденусь – кто посмеет надо мной смеяться?

Хелье понял, что Дир прав. Над Диром смеяться никто бы не посмел.

Годрик вымыл ему ноги, наложил на ссадины листья подорожника, и обмотал сверху льняной перевязкой. Несмотря даже на перевязку, сапожки Анхвисы оказались велики. Но не слишком.