Добронега

Один из гребцов нехотя полез под кормовую часть палубы и вскоре вернулся с узлом.

– Плыл бы к берегу, – ответил человек с бревна.

– Это далеко, – заметил Эрик.

– Ничего не далеко! – возмутился человек, кашляя и ежась. – Вон там, – он показал рукой, – Лапландская дурная Лужа, в полуарже. Это что?

– Сухая одежда, – объяснил гребец, протягивая человеку узел.

– Ага, – сказал человек. – Что ж, спасибо.

Он опять вздрогнул всем телом. Пытаясь развязать узел, он невнятно ругался и ворчал, стуча зубами и тыкая и захватывая материю негнущимися пальцами, а потом швырнул узел на палубу.

– Так обсохну, – сказал он.

Эрик поднял узел и развязал его.

– Я мог бы ссадить тебя на берег, а мог бы и подвезти, если тебе по пути, – сказал он.

– Вообще-то, господин, пора бы и привал делать, – вмешался рулевой. – Жрать охота, горячего не ели три дня.

Никакого уважения, подумал Эрик. Сколько им не плати – знают, кто я такой, и никакого уважения. До чего люди все-таки противный народ.

– Ладно, – сказал он. – До Лапландской Лужи, положим, не пол-аржи, а все три, и вовсе не там она, а вон там, – он показал рукой. – Но, в общем, наверное действительно нужно где-то пристроиться. Драккары либо уже в Луже, либо тоже заночевали.

***

Ночь, несмотря на ветер, выдалась ясная. Жареная рыба показалась Эрику пресной, но человек с бревна ел жадно и молча, временами кашляя и вздрагивая.

– Жар у тебя, – сказал Эрик.

– Нет. И не такое видел, и не в таком побывал.

– Ладно, – сказал Эрик. – Давай знакомиться.

– А мы знакомы, – сказал юноша мрачно, вгрызаясь в рыбу. – Ты – Эрик Рауде. Я тебя в прошлом году видел в Ютланде. На празднике.

Эрик задумался.

– Точно, – вспомнил он. – Только ты тогда совсем мальчик был. Как же тебя зовут-то? Сейчас вспомню. Тор? Лиф? Нет, что-то более распространенное. О! Хелье. Точно, Хелье.

Юноша ничего не ответил.

– И что же ты здесь делаешь, Хелье? Помимо плавания на бревнах?

– Изучаю фауну, что же еще.

– И много успел изучить?

Хелье вдруг насмешливо посмотрел на Эрика.

– Ниддинг ниддинга видит, – сказал он.

Эрик не удержался – оглянулся по сторонам. Гребцы спали вповалку, кроме одного, но он сидел далеко и не слышал замечания. Большого секрета в том, что он, Эрик – ниддинг, не было. Гребцам это было прекрасно известно. Но вслух такие вещи лучше не произносить. Как говорят христиане – не след подвергать ближнего твоего соблазну великому.