Кто ты, человек? Сказание о Свете

Наконец-то, мало-мало,

перепуганная стража,

не сбежав со страха даже,

приходить стала в себя,

и толкаясь, и грубя,

громко начали ругаться:

как теперь им оправдаться,

что им князю доложить.

И конечно будут жить,

и рассказывать, как бес

с ведьмой скрылся от них в лес,

прихватив лошадок пару;

и все беды уж, как кару,

на них посланную ведьмой,

да, как истину – не бредни,

будут верой принимать.

Не дано им всем узнать,

что тут нечисть не причем,

что здесь друга лишь плечо,

да смекалка со сноровкой,

помогли Зулак так ловко,

из-под стражи убежать,

казни жуткой избежать.

А вот слухи-то повисли.

О погони ж, даже мысли

не возникло там у стражей,

и погнаться за пропажей,

там никто и не решился.

Грюна план осуществился.

Он с Зулак прибыл к утру

к уж знакомому двору,

где их ведьма поджидала,

словно всё уже прознала.

Сразу в дом их позвала,

Грюну сон-вина дала,

как с ним надо обращаться,

научила и прощаться

стала с Грюном как со внуком:

«Если, что входи без стука,

здесь всегда найдёшь ты кров,

и обед будет готов.

А теперь дружок, прости,

лучше всем скорей уйти,

стажа если отоспится,

снова может возвратиться».

Грюн, как гость, всегда знал меру,

и пошёл назад в пещеру,

где со Светой у них встреча,

оговорена под вечер.

Путь туда он не забыл,

и что нужно, всё добыл.

ГЛ. 4

1

Утро в небе занялось,

солнце плавно поднялось,

поплыло по небосводу,

свет, тепло, даря народу,

птицам, лесу понемножку,

заглянуло и в окошко

сквозь решётку в подземелье

к Свете в крохотную келью,

что колодцем, с дном глубоким

и окошечком высоким.

В ней на каменном полу

ворох сена лишь в углу,

ни скамейки, ни стола,

паутина по углам,

гнили смрад и жуткий холод.

Но не это, и не голод

Светы как-то не касались,

только мысли воскресали

одна страннее другой:

«Вот сижу, почти нагой,

в легком платье, босяком,

толь в бреду, толь сне каком;

холод, боль не ощущаю,

в приключения играю.

Слишком долог что-то сон,

и логичный очень он.

Ночь прошла, а я всё в яме,

а охота домой к маме.

Прочь, однако, плаксы ропот».

Мысль прервали лязг и топот.

Скрипнул старчески замок,

дверь раскрылась, на порог

стражей втиснулся отряд,

ощетинив копий ряд.

Главный крикнул: «Выходи!

Трое встаньте впереди,

остальные по бокам,

я пойду за ней пока».