Я тебя породил…

До дома Яна добралась около полуночи, а в постель легла и того позднее.

Умывшись и окончательно придя в себя, она не ругала тетю Дашу за ранний визит. Но не потому что та обеспечила гадалку завтраком. Соседка негаданно-нежданно натолкнула Милославскую на нужную мысль.

«Царство небесное упокойничку,» – щебетала она, и щебетанье это стояло сейчас в ушах у гадалки. Раздумья ее вдруг обратились к итогам минувшего дня, и она вспомнила о телохранителе, судьба которого оставалась загадкой.

– Царство живых! – воскликнула Яна.

На самом деле – это было лучшим выходом из положения: взять карту и, обратившись к ней, узнать, «числится» ли еще среди живых незнамовский телохранитель.

Чего, казалось бы, проще? И зачем было вчера время терять на поездки с Руденко? Однако, не все коту масленица. У «потусторонних» возможностей Милославской был свой предел.

К счастью, вчерашняя энергетическая «опустошенность» осталась позади, и теперь гадалка смело взялась за дело. На ходу взяв в руки колоду, она засеменила к своей постели и плюхнулась на нее.

Яна скрестила под собой ноги, положила «Царство живых» отдельно от других карт и попыталась отвлечься от посторонних звуков: доносящегося с какой-то дальней улицы крика охрипшего петуха, рычанья заводимого кем-то старика-автомобиля, движок, которого, казалось, вот-вот «сдохнет», и прочего шума, создаваемого мирской суетой.

Просидев безрезультатно около минуты, гадалка подумала, что ей, определенно, что-то мешает. Она открыла глаза и огляделась.

Милославская поднялась, встряхнула ею и расстелила ее так, что можно было сказать: «Вот теперь без сучка, без задоринки». Затем она удовлетворенно опустилась на постель сама и, закрыв глаза, уверенно опустила ладонь на карту.

Около полуминуты ушло на абстрагирование от всего постороннего, а вслед за тем в кончиках пальцев стало ощущаться легкое покалывание, традиционно свидетельствующее о приближении видения – контакт начался.

Постепенно Яной овладело ощущение монолитности ее руки и карты, она практически не ощущала магический картон под ладонью. Казалось, их единство – это какое-то теплое пятно, стремительно разрастающееся и засасывающее гадалку в бездну.

Но лиц, жизнерадостных и печальных, разных, но главное – живых на этот раз она не увидела.