Я тебя породил…

Незнамову, судя по всему, не понравилось такое «вмешательство» в его личную жизнь и он, резко оборвав реплику Милославской, вдруг сказал:

– Ну вот что! Я требую от вас конкретных результатов!

– А сегодняшняя информация разве… – опешив, протянула гадалка.

– Сегодняшняя информация? Сегодняшняя информа-ация! – вновь заходив туда-сюда заговорил Незнамов. – Беготня по пустякам! Вот как я это называю!

Яна Борисовна, совсем не ожидавшая такого поворота в разговоре, молча хлопала глазами.

Резкость Дмитрия Германовича, вероятнее всего, была продиктована тем, что его задели за больное.

– Я даже до сих пор не знаю, жива ли моя дочь! – сотрясая обеими руками перед Милославской, воскликнул Незнамов.

Понимая, что в последнем клиент прав, гадалка села за маленький столик и стала копошиться в своей сумочке.

Незнамов замолчал и удивленно уставился на нее. Буквально в следующий миг Милославская извлекла из внутреннего кожаного кармашка сумки свою заветную колоду.

ГЛАВА 4

– Боже мой! Люся! Люся! – кричал Незнамов, расплескивая льющуюся через край минералку. – Господи! Что делать-то? Черт возьми! Люся! Где у нас аптечка?

Состояние Яны Борисовны, в которое она впала вскоре после того, как положила руку на одну из карт, ввело Дмитрия Германовича в настоящий шок.

Достав колоду, Милославская веером развернула ее перед собой. Это произвело на ее клиента большое впечатление. Чувствуя собственную причастность к совершению чего-то таинственного и необыкновенного, он тут же переменился и притих.

Вся спесь разом сошла с него. Спокойно сев на краешек кресла, он стал пристально наблюдать за дальнейшими действиями гадалки.

– «Царство живых», – объявила она, повернув к нему одну из карт лицевой стороной.

Незнамов вытянул голову вперед и прищурился, рассматривая причудливые символы. Чуть впереди круглой арки, увенчанной по краям двумя фонарями, стояла длинноволосая красавица, держащая в руках что-то одновременно похожее на огонь и на змея.

Удивившись такому нестандартному для карт рисунку, от которого веяло каким-то холодом, Незнамов брезгливо отшатнулся, а на лице его словно было написано: «Чур меня!»

Ничего более не говоря, Милославская положила карту себе на колени, а ладонь на карту. Ей сразу же захотелось закрыть глаза, и она сделала это.

На этот раз ничего, похожего на тепло, гадалка не почувствовала.