На крючке

– Может, она что-то задолжала? – высказал робкое предположение лейтенант.

– Может, – с сомнением в голосе ответила Яна.

– А орудие убийства ты случайно не видела?

– Мне кажется, что это латунная ваза – труп лежал с неестественно вывернутой шеей. Не исключено, что убийца свернул шею Жене сам. Тогда можно было бы предположить, что это субъект, обладающий порядочной физической силой.

– И самообладанием, – дополнил молчавший до этого Самойлов.

– Ага, – Руденко свернул направо и, проехав еще сотню метров, въехал в тихий пустынный двор.

Он судорожно усмехнулся.

– Первый подъезд, – деловито сказал он, сделав серьезное лицо, и довольно резко затормозил у покосившейся лавочки.

Яна первой вышла из машины. Заперев дверцы, Руденко присоединился к ней, замыкал шествие Самойлов. Они поднялись на третий этаж.

– Здесь, – Руденко приложил ухо к крашеной деревянной двери, располагавшейся справа от лестницы.

На всякий случай он позвонил.

– Понятых давай!

Сержант затарабанил в дверь напротив. Там никто не отозвался. Тогда он звякнуло в близлежащую квартиру. Минуты через две из-за двери раздался настороженно-глухой женский голос:

– Кто-о-о?

– Милиция. Откройте, мы приехали к вашей соседке.

Дверь приоткрылась на длину цепочки. В тусклом прогале возникло бледное встревоженное лицо пожилой женщины. У нее были плотно, прямо-таки страдальчески сжатые губы и прищуренные глаза.

– Что такое?

– Не бойтесь, мамаша, – бодро рявкнул Руденко. – Будете понятой. Нам нужен еще один человек.

Самойлов позвонил в другую квартиру.

– Да нет их, они на поминках, – дребезжащим голосом сказала женщина, снимая цепочку.

Она закрыла дверь и вышла на площадку.

– А что случилось? – в ее глазах металась тревога.

– Иди-ка найди слесаря, – приказал Руденко Самойлову.

– У них во втором подъезде бендешка, – подсказала женщина, – но сейчас праздник, – она озадаченно пожала плечами.

– Вызывете его, пожалуйста, – попросил Самойлов.

– Ага, – удовлетворенно кивнул Руденко. – А ты, – обратился он к сержанту, – опроси других соседей. Нет, не сейчас, позже. Вдруг она жива, – он покосился на Яну.

Та выразительно вздохнула, мол, твоими бы устами да мед пить.

– Как зовут-то вас? – улыбнулся Руденко женщине, напуганной нестандартной ситуацией.