Проданное ничто (сборник)

Хорошенькое Ничего!

Налил я себе полстакана коньяку и выпил залпом.

Коньяк оказался таким крепким, что я чуть не подавился и от кашля загнулся в пол. При этом лбом треснулся об ручку кресла и рассадил лоб до крови.

Но я молчал. Не кричал. Понимал, что, если позову на помощь, может произойти что-то совсем ужасное.

Обложив лоб бумажными салфетками, я рухнул в свое новое кресло.

Но тут же подпрыгнул от какого-то шороха.

Оказалось, я сел на мною же брошенную газету.

Схватил ее, хотел разорвать, но в глаза бросился заголовок, который я почему-то раньше не заметил: «Умер управляющий – умирает банк».

А ниже – маленькое сообщение, что нашему банку приостановили действие центробанковой лицензии.

– Что-о?! – воскликнул я, не веря глазам.

Тут в щель заглянула секретарша и выпалила:

– К вам ваш сын. – Увидела мою окривевшую рожу, ойкнула и исчезла.

– Сын? – машинально переспросил я и машинально же глянул на часы.

Они стояли. Стрелки застыли за пять минут до конца проданного времени.

– Стоп, – сказал Бесу Всевышний. – Ребенка оставь в покое – нет у тебя права на его душу. И без того ты много натворил в свой час.

– Ха-ха мой Бог! Да я же ничего не делал, Господи. Он сам своим бездействием создал все это. А я всего лишь наблюдал со стороны. Как, оказывается, просто уничтожить твое создание. Надо всего лишь сказать, что я, Сатана, рядом, и человек сам начинает себя гробить.

Господь посмотрел на своего некогда лучшего Ангела, ныне подобострастно виляющего перед ним хвостом, на застывшего полоумного человека с проданной душой и махнул дланью:

– Забирай! Мне он не нужен.

– Сын? – переспросил я.

– Да, сын прежнего управляющего.

– Чего ему надо?

– Не знаю.

Оттолкнув ее, в кабинет ворвался парень.

Я как увидел его, так и понял: это конец, он пришел меня убить. Наверное, Сатана ему шепнул, ради кого и чего умер его папаша.

Я не стал ждать мордобоя. С детства боюсь физической боли.

И тут же решил: «В окно…» Разбежавшись, выбил импортное тонированное стекло вместе с пластмассовой рамой.

И в этот момент пробили часы.