Амиго, мачо, сеньорита…

Как ты сюда попала?!

Услышав его последний вопрос, она с явной неохотой выключила фен, которым до сей поры все продолжала пользоваться, и, вздохнув, положила его на столик, а затем с вопросительной настороженностью взглянула на него.

– Ты, что – ничего не помнишь? – недоумевая, спросила она.

– Неважно! – отмахнулся он от неприятного вопроса.

Тогда, вздохнув вторично, она приступила к объяснениям:

– .Вчера мы с Костей сошли с московского поезда… Мы двадцать четвертым сюда добирались, – зачем-то козырнула она такой подробностью, хотя ее собеседнику, очевидно, все подобные детали были, что называется, абсолютно «по барабану».

– Что именно? – мрачно поинтересовался он.

– Ну, к примеру, что мы не москвичи. В Москву притащились из самой Алма-Аты… Оттуда до Москвы мы на семерке-восьмерке добирались, – вновь и с какой-то необъяснимой гордостью блеснула она очередной подробностью.

– Да оставь ты в стороне такие мелочи! – разозлился он. – К чему ты мне их сообщаешь?

Она с виноватым видом пожала плечами:

– Ну, не знаю… Просто, я первый раз так путешествую. А от Алма-Аты ваш Питер очень далеко, да и дорога по карману, знаешь, как бьет!..

– Короче, Склифасофский! – грубо перебил он ее небезызвестной репликой из советского небезызвестного же фильма, демонстрируя нетерпение.

Вполне возможно, что она так странно говорила, чтобы собраться с мыслями, понимая, что для нее и ее спутника возникли, казалось бы, уже улаженные трудности.

Будучи еще более сбитой с толку его грубым окриком, она все же смогла снова овладеть собой и продолжила:

– Ладно, хочешь короче – будем короче, пожалуйста! В общем, мы встали в очередь на стоянке такси на вокзале, а ты вскоре очутился вслед за нами.

– Оставь свое мнение при себе, – строго потребовал он.

– Оставляю, – не стала перечить она. – Короче, наша очередь подошла, и Костя назвал адрес моей тетки по материнской линии на Васильевском острове – она здесь поблизости как раз живет.