Три дня, которые…

– Но что-то же произошло между ними?

– Поговаривали девчонки, что Люсенька оказалась совершенно неприспособленной к домашней жизни: готовить не умела и не хотела, домашние дела не вела, только и делала, что ходила на маникюр и в парикмахерскую. А Синичкин питался только пельменями и макаронами.

– Выходит, что он стал инициатором развода? – кажется, удивлению Ирочки не было предела.

– Возможно, не буду отрицать данного факта, но… Но всем Люсенька рассказывала, что Синичкин перестал быть галантным и заставлял её дома мыть посуду, хотя она просила купить посудомойку.

– Во дела…

– Слушай, давай не будем больше про это. Не люблю сплетни, если я толком ничего не знаю о том, про что рассказываю. Всё-таки у нас обед. Предлага. Не ходить никуда, а устроить трапезу прямо здесь. У меня тут кое-что из дома припасено.

Светлана Петровна подошла к шкафу, стоявшему у стены, и открыла верхнюю дверцу. Она вытащила оттуда небольшую белую картонную коробку с красным витиеватым узором и поставила на стол.

– Угощайся, – она подняла крышку. В коробке лежали роллы.

– Ого, вот это праздник!

– Да ничего особенного. Просто вчера было лень куда-то идти ужинать, поэтому заказала домой роллы. Но вот осталось, и я принесла их на обед. Не хочу никого видеть, просижу весь обед лучше тут. Бери вилку, палочек, к сожалению, не захватила.

– Жаль, что я не могу ничем тебя угостить. Я планировала просто пообедать в буфете.

– Угостить! Точно! Смотри, что у меня есть! – Светлана Петровна снова подскочила к тому же шкафчику и достала оттуда открытую бутылку вина.

 – Давай по чуть-чуть!

– Но мы же на работе, а если… – растерялась вдруг Ирочка.

– Если что? Начальник увидит? – рассмеялась Светлана Петровна. – Не увидит, я тебе обещаю! Я буду пить с закрытыми глазами! И тебе тоже советую поступить точно так же, чтобы я не упала в твоих глазах.

***

Во время обеда со Светланой Петровной Ирочку никак не покидала мысль, что нужно будет подойти к кому-то из мужчин и попросить о помощи.

Женечку она боялась как огня: каждый раз, когда он заговаривал с ней, её сердце начинало бешено колотиться как у школьницы, влюбившейся в молодого учителя, уши предательски горели, ладошки потели, во рту пересыхало. Её всю парализовывало от страха и она не могла вымолвить ни слова. А вот Синичкина она совершенно не боялась и вела с ним совершенно свободно. Даже могла прикрикнуть на него, когда он отчеты не мог вовремя сдать.