Над Самарой звонят колокола

И к казакам: – Порешил наш старшой Илья Федорович, что надобно нам не мешкая прилепляться к войску государя-батюшки. Потому – в сани погрузить харчи, поводных коней в пристежку. Баранов повязать и тоже в сани – у государя на нас корму никто не напасся, самим о себе подумать загодя надобно. Муки из барских запасов тащите! Да еще пшена побольше, кулей пять: каша – еда наша!

– Жаль теплые хоромы оставлять, – вздохнул Сидор, перевел глаза с барской усадьбы на зимний лес.

– Оно конечно, брат Сидор, грех за нами не велик, да воевода крут, свил мочальный кнут, – пошутил Иван Яковлевич и добавил.

А что? – наивно удивился Сидор.

– А то, – в тон ему изрек Жилкин. – Поначалу таскал волк, потом потащили и волка!

Казаки рассмеялись.

– А солдат теперь куда? – с крыльца крикнул Гаврила Белый.

– Солдат возьмем к государю, – распорядился Илья. – Пусть он их судьбу решит. Может, на пленных казаков поменяет у енералов.

Перед сумерками, когда на западе зажглась багряная заря, обоз с верховыми впереди проселочной дорогой спешно ушел из Араповки на юг, к Оренбургу, к главному войску Петра Федоровича.

Илья Арапов торопился упредить государя о том, что с севера от Самары идет на него сильное царицыно войско.

«Береженого Бог бережет, а государя беречь нам надобно», – думал он, понукая коня.

Глава 3. Сакмарский бой

1

Припорошенная в ночь выпавшим снегом, Самара едва ли не вся сбежалась на рыночную площадь поглазеть на воинские сборы – из Симбирска с батальоном солдат майора Естифеева и гренадерской ротой прибыл тамошний комендант полковник Чернышев, спешно посланный под Оренбург на выручку осажденного города.

Закрыв лавку по такому случаю, Данила Рукавкин втиснулся в праздно глазеющую толпу самарцев, прибился к ротмистру Петру Хопренину, своему давнему знакомцу: оба семь лет назад избраны депутатами от Самары в комиссию по сочинению проекта нового Уложения, Данила – от купечества и цеховых, а Петр – от самарского казачества.

– Вона, смотри, Данила, и воинское начальство объявилось, – негромко проговорил Хопренин, потеснился, давая место перед собой Рукавкину: купец из-за ротмистра ничего не смог бы разглядеть, на полголовы ниже. – Ишь, приморозили солдатушек. Шуточное ли дело, битый час стоят на ветру.