Вижу поле

Ты хотел, да побоялся, что не успеешь до прихода товарища по комнате, который ушел за румынским вином.

– За болгарским.

– Без разницы. В душе они все поляки. Мечтают завоевать Россию. И да, заговорился, и чуть не забыл. Ее отца, академика Берлинского…

– Белинского, – поправил Борис.

– А какая разница? Разночинец для нас ничем не лучше немца. Вот так-то, парень. И да:

– Его посадили.

– За что? За то, что передал секретную рукопись Пушкина немцам? Или японцам?

– Нет. То есть, да. Почти. Секретный манускрипт семнадцатого века, описывающий мистерию посвящения в масоны.

Анэнербе искало его в Тибете, и не нашло. А Белинский им помог, и нашел его здесь. В академии, так сказать, наших наук.

– Думаю, это херня. Не было такого документа.

– Почему? Украли бы намного раньше?

– Можно и так сказать.

– Тем не менее, – майор тяжело вздохнул, – было принято решение, что документ был. А теперь его нет. А, следовательно, и она, как дочь врага народа, будет расстреляна без суда и следствия.

То есть получит десять лет без права переписки. Ты этого хочешь?

– Почему так много?

– Мы считаем, что она могла принимать непосредственное участие в передаче рукописи за рубеж. И знаешь, почему? Она часто ходила на балы в югославское посольство. Кто ее только…

– Прекрати, я тебе не верю. При чем здесь югославское посольство? Они не немцы, и тем более не Анэнербе.

– А какая разница? Они все стремятся туда.

– Куда?

– Да хер их знает, куда. Но думаю, назад, в прошлое.

Хотят быть князьями и графинями. А у нее, между прочим, на лбу написано, что она графиня. Очень была бы похожа на ту старуху, которую задушил Германн в Пиковой Даме. Но думаю, не доживет. Жаль. Так, что ты решил? Скажешь Первому, что я тебе очен-но нужен?

– Ладно, но она пойдет с нами.

– Пусть идет. Тем более, она уже обучилась на радистку. Хотела выйти на связь с Анэнербе, но мы успели предотвратить этот радиодиверсионный контакт.

– Сколько вы успели на нее навешать! Я даже удивляюсь.

Честно говоря, я думал, вы ни хера не делаете. Так только рано встаете, да будите ни в чем не повинных людей.

– Две ошибки. Во-первых, мы и не ложимся. А кто не ложится, тому и вставать не надо. Во-вторых, виновные нам не нужны. Я хотел сказать, мы их не ловим, потому что, в конце концов, и сами попадутся. Весь смысл в том, чтобы брать невиновных. Это важное условие, необходимое в борьбе со шпионами и диверсантами.

– Почему?

– Виновные будут бояться.