Стометровка

Да и вообще, продавцы издревле считали себя вправе строить покупателей. Право это они присваивали себе по простому принципу:

– Кого меньше – тот и главный. – И действительно, многие же не могут командовать одним? Нет. Ибо, кому он нужен? А вот один – он всегда в поле воин. И может смело командовать отрядом покупателей. На основание вышесказанного продавщица и ответила:

– Нет. Впрочем, как хотите, только у него нет члена.

В магазины лучше не обращаться, решила Олька. Так ее звали. Не княгиня:

– Ольга, а:

– Олька.

– Оль.

Она сшила себе мужа из старой телогрейки матери, дырявых болотных сапог отца, и шапки недавно умершего дедушки. Руки? Да нужны ли вообще мужу руки? Она бы сама его на руках носила. Был бы хорошим мужем. Нет, не так, а:

– Только бы она его любила.

– Только бы я любила его. – И она полюбила. Он был прекрасен. Жаль только, что был мертв.

И Олька решила похоронить его. Ведь если похоронить мертвого, он же оживает.

– Правда, папа? – Думаю, у него нет другого выбора, сказал отец.

– Правда, мама?

– Ты такая умная, доченька, такая умная! Уверена, ты не можешь ошибаться.

Правда, сначала сыграли свадьбу. Ну, а иначе после смерти этот любимый муж посчитает себя свободным человеком, который может быть вообще лишен чувства любви. Собственно, зачем люди женятся? А только за тем и женятся, чтобы любить. Точнее, для того и замуж выходят, чтобы наслаждаться любовью. Как о том же самом мечтала и Наташа Ростова.

На место жениха пригласили соседа.

– Как говорится, – закончил свою уговаривательную речь отец Ольки:

– В общем:

– Так говорил Заратустра.

– Тогда я согласен, – сказал Нерон. И добавил: – Только моей жене ничего не говорите. Скандал может быть. И еще, на кладбище я тоже не поеду. Оно, конечно, хорошо. Жениться там, шампанское, шашлыки, туда-сюда, но кладбище для меня – это перебор.

– Ну, нет – так нет, – сказал отец Ольки. И добавил: – Для этого дела она другого жениха себе подобрала.

– Какого еще другого? – спросил Нерон.

– Настоящего, – только и мог ответить Петр.

И вот едут они на кладбище. Плачут. Да, многие плачут. Особенно Петр, отец Ольки, и мать, Вера. Боятся. Боятся, как бы их дочь Ольку за ненормальную не приняли. Но напрасно.