Часовая башня

Вот и сейчас ощущал некую грусть от того, что понимал; никогда больше не сможет сюда приехать. Словно расставался с доставшимся по наследству от отца имением. Но, слишком уж грустно прощание началось для него, словно Господь приучал ещё издалека к ужасу развала и запустения, что вскоре накроет страну одной большой волной.

– Демьян Елиазарович? – не скрывая своего удивления произнёс в ответ.

– Он! Он самый! – расплакался, встав перед бароном на колени.

Был уже очень старым. Прикрывал подбородок и щёки рукой, стесняясь за свою седую недельную щетину.

Полностью белые волосы на его голове развевались на ветру. После того, как это всё произошло, махнул рукой на свой внешний вид. Если прежний мир рушился у него на глазах на старости лет, разве можно было теперь уделять внимание таким мелочам, как внешнее благополучие? Работал управляющим ещё при его отце, будучи назначен дедом. С самого первого дня знал Елизарыча, как называл его в детстве, но, уже начиная с десяти лет, получив замечание от отца, перешёл на официальное обращение по имени отчеству.

Сколько же ему было лет? Никогда прежде не задумывался над этим. Просто не обращал внимание на то, как старел этот вечный управляющий и в мыслях не имея отправить его на заслуженную пенсию Отец, было перед самой смертью, в 1912-ом попытался заговорить со своим преданным слугой о начислении пожизненного годового пенсиона. Но, спросив:

– Демьян Елиазарович, не пора ли тебе дорогой мой на покой? – получил ответ:

– Пора господин барон. Но, позволь мне… – изменился в лице Елизарыч, будто встал перед своей последней дверью, не в силах открыть её.

– Барин я твой, а не барон.

– Батюшка, не гони меня. Сыну твоему буду служить верой и правдой. Аль не доказал всеми годами прошедшими? Есть во мне силы. Авось на пяток лет хватит.

Понимал; кончается отпущенное ему время пожилой барон. Хорошо прожил жизнь. Служил царю, воспитывал детей; Якова и младшую, дочь, Ангелину. Жил хоть и скромно, без лишних трат, балов в Санкт-Петербурге не устраивал, но званые обеды уважал.

Не болел, но силы оставляли его. Ходил с палочкой, неспешно переставляя свои худые ноги.

– Чувствую я кончину. Думал ещё при жизни своей поставить тебе замену, чтоб проще сыну было. Но, Господь с тобой. Живи ещё. Отца моего пережил. Теперь вот меня. Гляди сына не переживи, – протянул для поцелуя руку.

Начиная с самого первого человека, их род никогда не смешивался с Русскими, хоть и попал в Россию ещё в далёком 1698-ом году.