Юлия

А, что, запамятовал?

– Ты мне голову не морочь, что ты ровняешь одно с другим? Я любил и знал, что тебя, дуру, не брошу! Вот так! А с ней я не собирался… она наклеветала, чтобы с тобой нас рассорить, а ты поверила. Ведь она меня не любит. Я противен ей! Не бреши, что не говорила. Посмотрите, какая проницательная, всё насквозь видит – рентген! В тюрьму сел из-за твоей сестрёнки, да, крепко вмешалась в мою жизнь, а ты моих мытарств не видела…

– Нет, ты чего несёшь такую несуразицу?! Как она могла вмешаться в твою жизнь? – Валентина в недоумении пожала плечами.

– А так, что ты в ней души не чаяла, всё с ней носилась: сестрёнка, сестрёнка! А на меня… как на фонарь смотрела. Ну, да что теперь об этом талдычить!

– Конечно, ты сгорал от ревности и человека чуть не убил, а Юля виновата? – она в досаде покачала головой и пожалела, что напомнила ему об этом.

– Ну и зануда же ты, Валька! – крикнул он. Всё его лицо налилось ненавистью, руки задрожали, кажется, ещё секунда и он накинется на неё и задушит.

Но Валентина его уже не боялась, как раньше. Может, только потому, что первые месяцы после выхода из заключения его контролировала милиция. Действительно, она тогда надеялась: теперь он навсегда научен горьким опытом. Сколько же можно проявляться его тёмной страсти? Ей серьёзно думалось, что отныне он другой, выбили из него дурь, наставили на верный путь. Но, видно, просчиталась, вон на что пошёл, опять животная похоть взыграла, а на кого? На сироту! Звериная натура такой и останется, почти ничего человеческого.

– Ох, Сёма, Сёма, все нервы ты мои истрепал, весь седой; волос осталось с гулькин нос, а ты…

– Тебе не мне мораль читать! – резко, грубо оборвал он жену.

– Да разве я не заслужила? – возмутилась Валентина. – Я тебя почти шесть лет ждала, да хорошо хоть амнистия… Да ты мне, Сёма, должен ножки целовать. Какая дура на моём месте всё это вытерпела бы? А ты мне ещё и не верил, ходил по соседям, всё выпытывал, выспрашивал, как я тут без тебя жила.

– А ни к кому я не ходил, что ты вот брешешь! – гаркнул он. – Разговор был, да не о тебе! Много тебе чести, дуре!

– Чего? – Валентина в ненависти сощурила глаза. – Лучше сиди да помалкивай: люди говорили, я выдумала, что ли?

– Ты меня не сажай, хватит – отсидел свое сполна! Эх, да ну вас… ко всей фене! – он резко взмахнул рукой, стремительно, не глядя больше на жену, схватил папиросы и пошёл в туалет курить.