Юлия

С тобой скоро поедем! – полушутливым тоном он пытался сгладить возникшие к нему подозрения. «Неужели эта турка могла его продать? Так на себя наговаривает!» И ему от этой мысли стало весело, мол, сейчас я тебя угощу кое-чем, что сразу заткнёшься, когда узнаешь правду о сестрёнке…

Валентину донельзя раздражал самоуверенный тон человека, не чувствовавшего за собой вины. И она нахмурилась.

– А у тебя какой к ней интерес? Может, расскажешь сам… как ты с ней рыбалил? – Валентина заговорила обличительным тоном, поджала в гневе губы, а он между тем подумал безбоязненно: «Теперь ясно – проболталась турка!» Семён набычился в минутной растерянности, затем жалко, вымученно улыбнулся.

– Тебе? – он сглотнул горькую слюну, и уставился пустым взглядом, нервно задергались кустистые рыжеватые брови. Супруги находились на кухне. Валентина стояла возле газовой плиты, а он за кухонным столом допивал чай.

– А кому же, не соседу же? – она сердилась, нервные судороги пробегали по гладкому лицу. – Я тогда не сразу уразумела: думаю, почему он так рано вернулся с рыбалки? Хотя расцарапанное лицо что-то мне смутно подсказывало, но я в толк не взяла.

И она молчала! Значит, о камыши, говоришь, покарябался? Ух! Звериная рожа! – Валентина инстинктивно замахнулась на него рукой.

Семён давно ждал удобного случая, как навсегда поссорить жену с сестрёнкой, чтобы таким образом избавиться от неё. И вот он представился.

– Всё узнала? Это даже лучше! Ну, так послушай, дорогая, я знаю, в свою защиту она много чего тут нагородила, дабы в твоих глазах оправдаться.

Лапушка твоя боялась, что я расскажу о ней всё… Ты думаешь, я сам… того? – Семён при этом торжественно вскинул сивую голову. – Она и подстрекнула… а кто её брал? Сама напросилась. Это тебе известно? Известно! Так в чём я тогда виноват? Вот и весь сказ. Чего тут было думать! Испорченная девка: лукавила, кокетничала! Ты бы видела, – как повидавшая мужиков баба! А ты всё с ней носишься!..

– Вот оно как, значит мои догадки совпали, поймался голубок!?

– Не я, а она, запомни! – закричал он наперекор жене.

– А вот и ошибаешься, дружок, сам всё и рассказал! – Семён в изумлении раскрыл рот, так и застыл с отвислой челюстью, и весь покраснел. – Что, поймался, голубок, как я тебя? – Валентина открыто торжествовала. – В твои годы не стыдно оговаривать невинную девочку? Тебя-то я лучше знаю. От тебя, голубок, всего ожидай… Вспомни, вспомни, милый, как со мной ты обошёлся.