И Аз воздам

А как иначе прикажете завоёвывать власть в огромной империи?

– Я понимаю, понимаю, – сказала Мария. – вы – большевики, наверное, особые люди?

– Вы абсолютно правы относительно большевиков, – купился на продуманную лесть Радек. – Да, это безусловно когорта сильных, я бы сказал, железных революционеров, которые не щадят никого и ничего. В том числе, и в первую очередь – себя. Вы знаете, Мария, – Радек перешёл на доверительный тон, – у Владимира есть друг, так он даже впал в психическое расстройство от постоянного напряжения борьбы на переднем крае.

– Кто же о нём не слышал? – сказала Мария. – Но что это за странное имя – Савватий? Он что – из староверов?

– Да, именно из староверов. Из знаменитых закоренелых староверов – Савватий Прохоров. Товарищ Савва! Но давно, ещё до революции порвал со своими родными, с головой ушёл в наше дело, а потом голова ушла от него, – Радек не удержался-таки от остроты.

– Однако вы безжалостны, Карл, – констатировала Мария.

– Жалость не входит в число достоинств большевика, – гордо сказал Радек. – Жалость бессмысленна, ибо не способна привести к конкретному результату. А товарища Савву мы поставим на ноги, и он ещё послужит делу всемирной революции.

– Кстати, а чем мы можем послужить вам? – поинтересовалась Мария. – Для чего-то ведь вы пригласили нас?

– А вот пусть господин Вартбург сам и расскажет вам, – Радек поднял узкие ладошки, как бы отгораживаясь от обвинительных ноток, прозвучавших в вопросе Марии.

– Мари, мне придётся ехать в Москву, – сказал граф. – Господин Радек предложил дело, которое требует моего присутствия в Москве. Причём, безотлагательного. Он настоял на том, чтобы сообщить вам об этом здесь же и сейчас же.

– Настояния мои диктуются исключительно желанием познакомиться с вами, милая Мария, с женщиной, о которой говорит весь Берлин и прилегающие окрестности вроде Парижа, Лондона и прочих деревень, хе-хе.

– Я не в претензии, Карл, – отозвалась Маша, – однако я хочу поехать с мужем.

– Но это есть не совсем продуманная мысль, – начал граф…

– Альберт, вы не можете мне отказать, – перебила Мария. – Я сто лет не была на родине, было бы невероятной глупостью не воспользоваться представившейся возможностью. В Москве поживу у тётушки, отнюдь не буду вам докучать.